- В смысле – сразиться с Императором? – в глазах Земестон светилось ожидание, и Тася честно ответила: - Нет, боюсь, в этом бою у меня нет шансов.
- Что ж, - голос навры странно потеплел. - Никто не может требовать от тебя невозможного. Не хочешь потанцевать? - неожиданно сменила она тему.
- Я так не умею, - вздохнула девушка.
Одно дело – двигаться под музыку в произвольной манере, как это принято в ее родном мире, и совсем другое – действительно танцевать.
- Ничего страшного. Наши танцы намного проще, чем может показаться со стороны. Посмотри на Келафа. А ведь в свое время он не успел толком выучиться, - Земестон кивнула на кружащиеся под неслышную музыку пары.
Среди них Тася рассмотрела Ярого. Он танцевал с черноволосой стройной наврой. Смотрелись они вместе просто великолепно, и Тасе почему-то это совсем не понравилось. Тем не менее, она вежливо сказала:
- Хорошо танцуют. Это его невеста? Он как-то рассказывал, что у него есть невеста.
- Нет, это Саруат, будущая жена Лейофа. А Келаф… боюсь, он остался без невесты, - наткнувшись на пытливый взгляд девушки, Земестон пояснила: - Десять лет назад, когда все это началось, Сохель гостила у дальних родственников, за Северным хребтом. После исчезновения Келафа бедняжка осталась одна, и, чтобы избежать неприятных последствий, ей нашли нового жениха. Она ведь была совсем маленькой, и не стала бы ждать.
- Но ведь теперь Келаф, - чуть запнувшись на имени, напомнила Тася, - вернулся, разве не могут они снова сойтись?
- Теперь поздно что-либо менять.
- Почему? И что за неприятные последствия?
- На эти два вопроса ответ, в общем-то, один, - очень серьезно Земестон взглянула в глаза своей юной собеседницы. - Келаф что-нибудь рассказывал о Наврии, пока вы путешествовали? – Тася покачала головой. - Так я и думала. Едва ли он подозревал, что ваш визит сюда закончится таким неожиданным результатом, - она слабо улыбнулась. - Обычно мы не слишком общительны с чужаками, но ведь ты теперь одна из нас…
- Да, пока с меня не потребуют предъявить клановый признак, - хмыкнула девушка.
- Никому и в голову это не придет, - совершенно серьезно ответила Земестон. - И, раз уж выпал такой случай, я немного просвещу тебя насчет твоего нового народа. Видишь ли, леди Тася, мы, навры, лишены способности влюбляться.
- Как? – изумилась девушка.
- У нас очень сильно развиты родственные чувства, но привязанность, дружба с кем-то из чужого рода создается годами, с самого детства. Потому что повзрослевшие навры очень тяжело сходятся с другими людьми. Поэтому нам с детства подыскивают пару, того, с кем мы проведем всю свою жизнь. Иначе, - навра коротко вздохнула, - мы обречены на одиночество. Поэтому мы очень жестко смотрим за соблюдением наших традиций.
- А как же… - Тася все никак не могла поверить. - А баллада о любви? Мне Келаф пел… О наврах, которые полюбили друг друга?
- Такое случается, - чуть улыбнулась Земестон. - Раз в тысячелетие, в одном из сотен тысяч навров может вспыхнуть любовь, и она может даже оказаться взаимной. И тогда влюбленный обретет невиданную силу, способную творить чудеса… Или убить его. Их обоих. Как это случилось в балладе.
Тася усомнилась:
- Разве? По-моему, Ярый говорил, что их наказали за нарушение традиций.
- Это ведь нравоучительная баллада, а не хроника событий, - пояснила нерра задумчиво. - Как ты назвала моего сына? Ярый?
- Да, я его в общем-то под этим именем знаю, - неожиданно для себя смутилась девушка. - И оно ему очень подходит, особенно, если видеть, как он сражается.
Нерра печально вздохнула:
- Мой маленький Келаф вырос. Стал настоящим мужчиной, воином… Так похож на своего отца. Наврия много потеряла вместе с Келафом.
- Что вы имеете в виду? – поразилась Тася. - Как это – Наврия потеряла? Ведь Ярый жив!
- Вот именно - Ярый. Это совсем не тот навр, каким вырос бы юный нериз Келаф, если бы не… - Земестон замолчала, вглядываясь в младшего сына.
Ярый почувствовал взгляд, обернулся и, улыбнувшись, махнул им рукой.