Батигар стремительно обернулась, и глазам ее предстала неожиданная картина: с десяток воинов из оставленного ими отряда корчились на земле, пораженные короткими тонкими стрелами. Растерявшиеся было арбалетчики вскинули свое грозное оружие, в воздухе зажужжали тяжелые арбалетные болты, и тут из окна ближайшего дома ударил тонкий, похожий на спицу, ослепительно яркий луч. Описал дугу и заплясал по тому месту, где, прикрываясь щитами, сгрудились гвардейцы и воины Заруга. Улицу огласили стенания умирающих, запахло горелым мясом, и Батигар с ужасом увидела, как Хафр, Уиф и другие ее спутники падают, разрубленные на части огненным лучом.
Все было кончено в считанные мгновения. Батигар, оцепенев, продолжала неподвижно стоять перед завалом, Тофур, успевший толкнуть Чаг на землю, присев на корточки, поводил по сторонам обезумевшими глазами, а от отряда, состоявшего из тридцати с лишним человек, осталась только груда обгорелого, дымящегося мяса, перемешанного с обрывками одежды и обломками оружия.
– Ч-ч-что это за ужас?.. – всхлипнула Батигар, прижимая ко рту стиснутые кулаки.
Чаг и Тофур поднялись с земли, затравленно крутя головами и ожидая с минуты на минуту получить стрелу в спину. Губы их дрожали, лица были белее мела. Расширенными от ужаса глазами глядели они, как из дверных и оконных проемов соседних домов высыпала на улицу толпа серо-голубых человечков. Не обращая внимания на принцесс и проводника, они бросились к месту гибели отряда, оглашая окрестности дикими криками радости.
– Зажигающий Небесный Светильник отвернулся от них. Подводный Старец, беспощадный к живым, но милосердный к погибшим, не возьмет в свои чертоги детей чужой земли, – торжественно и напевно произнес кто-то за спиной Батигар.
Девушка вздрогнула; незаметно подошедший маленький серо-голубой человечек провел по лицу сложенными лодочкой ладонями, отдавая дань уважения усопшим врагам, и совсем другим, скрипучим, не терпящим возражений голосом сказал:
– Вы пойдете с нами. Нам нужны здоровые женщины, способные рожать сильных детей. А тобой мы подкормим рыб, – сказал он Тофуру, – не пропадать же добру. – Он брезгливо сморщился, окинул Тофура презрительным взглядом и оглянулся: – А где Задающий вопросы? Где злой человек с льстивыми словами и черными мыслями?..
Но напрасно он озирался по сторонам, напрасно его соратники обшаривали дома поблизости – Заруга найти так и не удалось.
2
Тофур перестал ощупывать стены каморки, в которую его с принцессой Батигар отвели после длительной поездки на плоту, и присел рядом с девушкой:
– Похоже, выйти отсюда без посторонней помощи нам не удастся. Стены – сплошной камень, дверь на запоре.
– Жезлом Силы они могли завладеть, только убив Мгала и его спутников, – пробормотала занятая своими мыслями принцесса. – Если стрелы у скарусов ядовитые и они напали неожиданно, то ничего удивительного в том, что им удалось убить северянина, нет. Хотела бы я знать, как они поступили с кристаллом?
– Подумай лучше, как они поступят с тобой. Очнись, принцесса! При чем тут кристалл? Сейчас нас должна заботить не его судьба, а собственная участь. Можешь ты придумать, как нам удрать отсюда? Или предпочитаешь лечь под этих недомерков, чтобы улучшить их породу? – раздраженно поинтересовался Тофур.
В сумраке он не мог видеть Батигар, но почувствовал, как девушка вздрогнула и отшатнулась от него.
– Я принцесса из рода Амаргеев и скорее покончу с собой, чем позволю скарусам коснуться себя! – высокомерно заявила она.
Молодой охотник усмехнулся:
– Если Чаг рассуждает так же, то мы ее больше не увидим. Хотя я не уверен, что голубокожие разрешат ей уйти из жизни, не исполнив своего предназначения.
– О каком предназначении ты говоришь, деревенщина? Чаг – принцесса и…
– Она прежде всего женщина. А главное предназначение женщины – рожать и воспитывать детей. Чаг – крупная девушка, такие нравятся маленьким мужчинам. Скарусам она, безусловно, приглянулась больше, чем ты, она родит крепких, сильных детей, поэтому-то ее и нет с нами.
– Ты думаешь, ее увели… – В голосе Батигар послышался страх и отвращение, и она не нашла в себе сил закончить фразу. Впрочем, бывший проводник прекрасно ее понял.
– Думаю, сейчас она находится там, где ее могут почтить своим вниманием лучшие охотники племени. И если мы быстренько не придумаем, как отсюда выбраться, чуть позже тебя постигнет та же участь. Мне вообще непонятно, отчего они медлят. Тихо, идут, – прибавил Тофур, чутко прислушиваясь.
Батигар сжала кулаки, стиснула зубы, чтобы подавить охвативший ее ужас. Дверь в каморку отворилась.
– Женщина, выходи, – безучастно сказал маленький человечек, не переступая порога. – Быстрее! А ты, корм для рыб, сиди и не рыпайся, твоя очередь еще не настала! – прикрикнул он на Тофура, и в полутемном коридоре тускло блеснул отточенный наконечник похожего на острогу копья.
Звать на помощь? Драться? Расшвырять караульщиков и бежать? Батигар была уверена, что трое пришедших за ней скарусов не пустят в ход копья, против нее-то уж во всяком случае, но куда она может убежать с острова? Даже если ей удастся добраться до плота, он слишком массивен, и она одна не справится с ним, да и негоже бросать сестру на растерзание этим недомеркам. Бежать, так уж вместе, если только Чаг еще жива. С ее прямым характером и неумением хитрить… Погодите-ка! Принцесса остановилась так внезапно, что шедший за ней скарус едва не налетел на нее. «Неужто у меня, всю жизнь проведшей при дворе, не достанет мозгов, чтобы перехитрить этих крохотных болотных дикарей? Я ведь не Чаг и, глядя на Бергола, давно поняла, что далеко не всегда прямой путь – самый короткий и быстрый. Право же, глупо было бы спастись от домогательств Донгама для того, чтобы стать племенной телкой у этих коротышек или бежать топиться, как деревенская дурища…» Батигар сдвинула брови и мстительно усмехнулась, пообещав себе, что не только обведет скарусов вокруг пальца, но и заставит их дорого заплатить за посягательство на честь принцессы из рода Амаргеев.
Волнение и страх уступили место холодному спокойствию, и когда девушка, пройдя по залитым лучами красноватого вечернего солнца острову, очутилась перед кругом сидевших на корточках мужчин, она уже была готова посостязаться в хитроумии с племенем голубокожих. Теперь все зависело от того, сумеет ли она правильно уловить настроение собравшихся, найти нужные слова, попасть в тон, и Батигар принялась внимательно осматриваться, стараясь не упустить ничего, что помогло бы ей выпутаться из того скверного положения, в котором они с Чаг очутились.
Образовавших круг мужчин было не больше полусотни. Одеты они, несмотря на вечернюю прохладу, были так же, как и днем, – в одни короткие плетеные юбочки; на шеях болтались ожерелья из зубов, раковин и обточенных камешков, однако оружия никто из них при себе не имел. Чаг поблизости видно не было, и это заставило сердце Батигар сжаться в нехорошем предчувствии, но она тут же постаралась прогнать мысли о сестре – сейчас ей уже ничем не поможешь, а потом, если все получится, как задумано…
Сидевший ближе других к девушке мужчина взмахнул руками, и странный, похожий на половину тыквы барабан отозвался отрывистой дробью, после которой на дальнем конце круга поднялся жилистый старец. Он был похож на уставшего, сгорбившегося от груза забот мальчика, преклонный возраст его выдавали скрюченные костистые руки с набухшими, рельефно выступавшими венами, и волосы, сквозь белизну которых, свойственную всему племени скарусов, тут и там проступала прозелень.
– Люди, Избранные Наследовать! – возгласил старец пронзительно писклявым голосом. – Внимайте мне! Сейчас перед вами предстанет вторая женщина, захваченная сегодня во время сражения с врагами наших друзей и кровных братьев из Большого мира. Присмотритесь к ней и решите, достойна ли она быть матерью детей нашего народа. Если да – мы примем ее в нашу большую семью, если же нет – завтра она будет участвовать в праздничном кормлении рыб, ибо Народ, Избранный Наследовать вскоре умножится, благодаря той живительной влаге, которую влили в наших женщин люди, пришедшие из Большого мира, ставшие нашими друзьями и кровными братьями…