Воин так свирепо дергал за повод лошадки, что та уперлась копытами перед поваленным стволом, отказываясь идти дальше. Они так и тянули друг у друга повод, пока кто-то из соратников, проходя мимо, не шлепнул норовистую кобылку по крупу.
Неулыбчивый в обычной жизни Гимо изо всех сил старался сдержать хохот, когда следил за схваткой взрослого воина и лошади. Отчего-то всем, кто находился рядом, стало ясно – этот бой безоговорочно выиграла кобылка.
А лес становился темнее, кроны вековых дубов и ясеней переплетались в вышине, и на землю едва попадал свет. Здесь почти не было травы, одни почерневшие от сырости лишаи да пожелтевшие папоротники, достававшие до колена. Вскоре лесная дорога превратилась в хорошо исхоженную тропинку, уходившую вниз по склону оврага с бурлящим на дне ручьем. Из-под земли высовывались загрубевшие корни деревьев. Они переплетались, отчего воинам приходилось внимательно смотреть под ноги. Противоположный крутой склон оврага порос низким кустарником волчьей ягоды и бересклетом. На самом краю теснились заросли боярышника. Колючие ветки усыпали бордовые мелкие ягоды, уже съежившиеся из-за ночных холодов.
С приближением к селению появлялось все больше следов недавних боев. Мелкие штрихи не ускользали от внимательного взора Ламберта, и с каждым новым футом его лицо становилось все задумчивее. Торчавшие из стволов древки стрел, выжженные в деревьях дупла. Примятые и сломанные папоротники, прятавшие под своими желтыми листьями кровавые лужи, почти впитавшиеся в землю.
– Они еще не добрались до деревни. – Арамил понял, что все равно объяснения придется давать.
– И не доберутся, – произнес светловолосый воин с тяжелым взглядом, прежде спросивший у Арамила про безлюдность тракта. Юноша только сдержанно кивнул в ответ.
– Верь Стаффорду, эльф, – хмыкнул мечник с опрятной темной бородкой, который хитростью едва не пленил Лосиана, спрятавшегося на столетнем дубе. – Он никогда не врет.
Арамил промолчал. Вести в деревню врагов – это самое сложное решение в его жизни и, возможно, последнее. Разве можно крепче поверить врагу? Неожиданно он заметил, как что-то мелькнуло между деревьев. Непроизвольно юноша схватился за висевший на плече лук, но потом узнал охряный плащ эльфа. Видно, отряд имперских воинов решили встретить раньше.
Наконец тропинка стала спускаться к горбатому, перекинутому через ручей мостику. За ним оставалось лишь подняться в горку, а там уже начиналась деревня. Хрупкий мосток с опорами, подгнившими от дурной болотной воды, трясся и кряхтел под твердыми, тяжелыми шагами воинов.
Арамил, конечно, подозревал, что пять оставшихся в селении защитников не одобрят его решения привести в клан имперцев, но все-таки надеялся на чуть более теплый прием. Стоило юноше подняться по ступеням, вырубленным в земле, как в лоб нацелилось острие стрелы. Пальцы, натягивавшие тетиву, чуть подрагивали. Хейан являлся главным у защитников селения, и прошлой ночью его ранили в плечо. Когда Арамил с мальчишками уходили на патрулирование леса, лучник еще валялся в бреду, а теперь, несмотря на острую боль, лично встречал нежеланных гостей. Он в упор разглядывал седовласого юношу-эльфа, и во взоре не было вопроса – только холод и принятое решение. Арамил точно знал какое – убить его. За предательство.
– Ты привел в деревню имперских лазутчиков, – без вопросительной интонации произнес Хейан.
– Я привел к нам не лазутчиков, а рыцарей. Они нам помогут… – твердо произнес Арамил. – Ради спасения нашего клана. – Юноша указал на огромное дерево с надежно угнездившимися на толстых суках жилищами.
Деревня над бурным ручьем походила на любое другое эльфийское селение. Маленькие ладные домики, словно затейливые гнезда, уютно льнули к мощным ветвям огромного дерева с бронзово-позолоченной кроной. Узкие затейливые лестнички с тонкими плетеными перилами обвивали толстый необъятный ствол, помогая жителям добраться до самой верхушки, где, захлопнув наглухо ставенки, красовался опрятный с остроконечной крышей и маленькими изящными башенками особнячок. Рядом с деревом в круг стояли огромные валуны, отделяя узкое пространство, где светился изумрудно-голубым ярким светом алтарь Галлеана, святое место в деревне. Домики выглядели неживыми и заброшенными, темными, словно их давно покинули жильцы, или же таились, закрыв на засовы двери.
– Люди сеют смерть и проливают кровь. – Губы эльфа дрогнули в язвительной улыбке. – Чем же нам помогут убийцы?
– Полегче на поворотах, эльф! – раздался надорванный голос лучника, еще недавно плясавшего под стрелами.
На одно мгновение воцарилось молчание. Хейан перевел тяжелый взор на кого-то за спиной Арамила. Ровно через один удар сердца юноши воздух наполнился движением и холодным звоном вытаскиваемых из ножен мечей. Непроизвольно юный лучник сорвал с плеча лук, стремительно вытащил из колчана стрелу, направляя заряженный в одно мгновение лук на сородича.