Схватка продлилась недолго, всего несколько незаметных минут. Демоны пали, но стена огня заставила воинов отступать. С хрустким чавканьем пламя поглощало скверну, слизывало с лица Невендаара испорченные растения. В ненасытном огне исчезли перерожденные животные. Вековые дубы, сплошь покрытые черными склизкими наростами, вспыхивали, словно свечные фитильки. Пламя быстро перебиралось на кору, чтобы, искрясь, добраться до ветвей и зажечь жалкие остатки сухих листьев, когда-то давно образовавших густые, пышные кроны.
– Ты как? – Бигдиш подхватил Лукая, заставляя его подняться на ноги. Стаффорд подставил плечо с другой стороны, помогая.
– Нормально. Жить буду! – прошипел Лукай сквозь сжатые зубы. Его рубаха пропиталась кровью, и сквозь прорехи виднелась располосованная грудь. Рана с разошедшимися краями казалась черной.
– Давай я помогу! – подскочил Лариэлл, протягивая руку.
– Не подходи ко мне, щенок! – прорычал Лукай и охнул от боли.
Стаффорд только головой покачал, прибавляя ходу, но каждый шаг давался мечнику с трудом. Он не орал лишь потому, что не посмел расцепить сжатых зубов. Неожиданно мечник обмяк в руках друзей, провалившись в беспамятство.
– Я помогу, – настойчиво повторил мальчик. На черном, вымазанном копотью лице вызывающе блеснули глаза. Он буквально загородил собой проход, заставляя Стаффорда и Бигдиша остановиться.
– Лариэлл, не время! – рявкнул Стаффорд.
– Иначе он не дойдет! – Грязная ладонь Лариэлла прижалась ко лбу мечника.
В следующую секунду Лукай заморгал и пришел в себя. Взгляд стал осмысленным, жестким. Воины смотрели на мальчика с изумлением. Тот только прижал палец к губам, призывая их к молчанию. Лариэлл резко развернулся и бросился вслед за остальными, спасаясь от пожара.
– Кто… этот… мальчик?.. – пробормотал с расстановкой ошарашенный Бигдиш.
– Да и мальчик ли это? – воскликнул Стаффорд, и от его слов всем стало жутко.
За их спинами бушевал пожар. Нести Лукая с каждой минутой становилось все труднее, он явно страдал от невыносимой боли. И как раз в тот момент, когда жизнь показалась им настоящим бетрезеновым адом, сверху вдруг посыпались первые тяжелые капли дождя, холодные и освежающие.
В одно мгновение, словно кто-то разрушил в небесах невидимую плотину, сверху потоком хлынул неправдоподобно сильный дождь. В первые минуты ливня вода, не в силах справиться с огнем, громко шипела, испаряясь. Воздух наполнился смесью дыма и пара, ядовитый серый туман начал стелиться по земле. Однако благословенные струи тушили пламя, призванное стать очистительным, но превратившееся в страшное стихийное бедствие. Медленно, словно нехотя, умирали языки огня. Деревья вокруг выжженного пространства поникли, вокруг них в беспорядке лежали отвалившиеся наросты, похожие на черные камни. Трава потемнела, кусты превратились в обглоданные огнем острые колья и шипы. На месте битвы осталось огромная черная проплешина. Эльфийский лес у развилки дорог между Корбаком и Элааном скорбно застыл под рыдающим серым небом. Но вскоре подул ветер. Безбрежное желто-красное море деревьев пошло волнами, засыпая листвой черную, дымящуюся землю.
Избавившись от скверны, лес вздохнул с облегчением. И капитан Ламберт, прославленный имперский рыцарь, вздохнул с облечением, когда весь его отряд наконец благополучно воссоединился. Ведь только все вместе они представляли собой непобедимую силу. Бигдиш тоже вздохнул с облегчением, когда суетливый лекарь Герон успокоил его, сообщив, что Лукай наверняка выживет. И очень странно, что выживет! Такие смертельные раны не излечиваются! Тот явно не обошлось без магического вмешательства!
– У кого это здесь скрытые магические способности? – проворчал лекарь, почему-то с осуждением уставившись на Стаффорда: рыцарь сделал оскорбленное лицо и, недовольно покачав головой, быстренько ретировался.
Лариэлл вздохнул с облегчением, когда, свернувшись в зарослях трясущимся от слабости жалким комочком, жадно отхлебнул из почти опустевшей фляги. Его убивала скверна.
Глава 9. Предатель
Всего в трех часах езды от Элаана разбил походный лагерь отряд капитана Ламберта. На поляне, окруженной застывшим в осеннем наряде лесом, возникли походные шатры. От сильного ветра по их серым холщовым бокам гуляли волны и трепетали имперские стяги, воткнутые в землю по обеим сторонам от входов. В воздухе кружили мелкие осиновые листья, и казалось, будто на застеленную разноцветным ковром землю падает желтый снег. Клубился дым костров, на таганках грелась вода для умывания.