— Тебе больно? — вдруг спросила она у Мадлен.
Мадлен задумчиво поглаживала себя по руке, пребывая где-то в высших сферах. Но обращенная к ней реплика вернула ее на землю. Она отрицательно покачала головой.
— А ты уже сдавала анализы? — спросила она в ответ.
Бекки отзеркалила жест подруги.
— Мы займемся этим завтра. Я узнаю, где именно.
Она так легко и непринужденно разрешила вопрос, который мучил Бекки на протяжении многих дней, что крепкий узел внутреннего напряжения распутался сам собой. Впервые за долгое время ей захотелось высказаться. Она помедлила, но вскоре раскрыла рот, с тем чтобы рассказать все от начала и до конца. Мадлен сидела подле нее и, не перебивая, слушала. Ни одна деталь не ускользнула от ее чуткого слуха.
— Ей лучше, — поведала Мадлен Амбер спустя несколько дней. Амбер удивленно подняла глаза от какого-то списка приглашенных гостей, который вручил ей Танде.
— Почему ты так считаешь? — Конечно, Бекки стала разговаривать с Мадлен, но она все так же мало ела и почти не выходила из комнаты для гостей.
— Она рассказывает. Про разные вещи, не только про изнасилование. Мне кажется… — Мадлен замялась, подбирая правильные слова. — Мне кажется, что ей там было очень одиноко. Несмотря на галерею и все дела. Похоже, у нее там почти не было друзей.
Амбер нахмурилась и посмотрела на подругу.
— Но она никогда ничего такого не говорила. Напротив, судя по письмам, у нее там была насыщенная жизнь, полная радостных переживаний. Она прекрасно проводила время.
— Наверное, ей хотелось, чтобы ты так думала. Знаешь ли, мне она вовсе почти ничего не писала. Разве что присылала дежурные открытки ни о чем. Меня это беспокоило.
— Но она бы рассказала нам. Ведь мы же… лучшие подруги. Почему же она не обратилась ко мне — или к тебе, если дела обстояли настолько плохо?
— А ты никогда не замечала, — спокойно проговорила Мадлен, — что она все время соперничала с тобой?
Амбер нахмурилась и покраснела. Мадлен поняла, что попала в точку. Ей следовало очень осторожно подбирать слова.
— Ах, ты об этом… Ну, Бекки все время была такой, — ответила Амбер, стараясь вырулить из неприятного поворота беседы.
— Просто на этот раз даже я почувствовала здесь нечто большее, чем простая зависть к лучшей подруге. Помню, когда мы были подростками, Бекки все время хотела быть как ты. Быть собой ее не устраивало. Этого ей было недостаточно.
Лицо Амбер сделалось совсем пунцовым.
— Ну вот, опять. — Она опустила глаза и стала изучать свои руки. — Все считают, что у меня не жизнь, а сказка. Это не так.
— Я понимаю. Просто со стороны кажется, что ты легко преодолеваешь любые трудности. Знаешь, я тоже раньше тебе завидовала. Отличные родители, богатство, волшебные каникулы. Для такой, как я, это было пределом мечтаний.
— Если бы ты знала, — сказала Амбер, неожиданно поднявшись на ноги. — Иногда я чувствовала себя, как в преисподней. — Она пересекла комнату и подошла к окну. Лия и Сиби все еще спали, изможденные дневной беготней по саду. — Жить с Максом было ох как нелегко. — Мадлен кивнула. Теперь они обсуждали не только Бекки. Теперь они говорили про себя. — Он был словно яркое слепящее солнце. Рядом с ним я чувствовала себя пустым местом. Моя мать вообще была уверена, что она пустое место. Видела бы ты ее сейчас. Ожила впервые за тридцать лет.
— Но со стороны это было сложно разглядеть. Мне всегда казалось, что ты самая счастливая на свете. Отец — человек с большой буквы, мама — настоящая красавица. Каждый раз, когда я возвращалась от тебя или от Бекки, на меня находила ненависть к собственной жизни. Но меня окружали совсем иные люди… Питер… мои родители. У Бекки же таких людей не было. Не в этом смысле.
Амбер обернулась и посмотрела на нее. Впервые за пятнадцать лет Мадлен упомянула имя Питера.
— Мадлен, как это случилось? — мягко спросила она.
Мадлен посмотрела ей прямо в глаза. Ее охватило какое-то оцепенение.
— Мы тогда уезжали из Венгрии. Это было очень давно.
Амбер помолчала, осторожно формулируя следующий вопрос.
— Мы с Бекки все гадали, что с ним случилось. Мы не знали, что думать. Ты отзывалась о нем, как о…
— Об очень дорогом и любимом человеке? — закончила за нее вопрос Мадлен. На ее губах появилась грустная улыбка. — Да я и сама не могла понять. Ему было девятнадцать, когда он умер у меня на глазах. Пограничник выстрелил ему в спину.