— А что за работа?
— Ох, да всякая… Все что угодно. Убираю, мою машины, строю. Мне без разницы.
— Ах, Годсон. Как это не похоже на… былые времена. — Она беспомощно уставилась в свою чашку.
— Да, знаю. Но такова жизнь, Бекки. Иногда ты сверху, иногда — нет.
— Мне часто кажется, что все это мне приснилось.
— А ты чем занимаешься? У тебя новая галерея?
— Шутишь? Я секретарша. Это в лучшем случае. Обычно я просто готовлю чай. — У нее вырвался короткий смешок. — Работаю сейчас на одного инвестора. Уже целых шесть недель, это для меня рекорд.
— Как же так? А я думал… Я был уверен, что ты подыщешь себе другую галерею или магазин. Мне всегда представлялось, что в Лондоне у тебя дела пошли в гору. Что случилось?
— Не знаю. Наверное, потеряла уверенность в себе. Вернувшись, я не нашла ничего, что хоть как-то напоминало бы нашу деятельность. А мне нужно зарабатывать деньги. Не могу же я вечно сидеть на шее у родителей. Достаточно и того, что я у них живу.
Он кивнул.
— Да, я понимаю.
— С трудом верится, да?
— Что поделать, такова жизнь. Но скоро подвернется что-нибудь стоящее.
— Неужели? Я тоже раньше так думала. Теперь уже не надеюсь. Все, что у меня было в жизни хорошего, я устраивала сама. Никогда ничто не подворачивалось просто так, ни с того ни с сего.
— Ну, так… почему бы тебе снова не устроить что-нибудь? Самой?
Наступило неожиданное молчание. Бекки подняла глаза, словно что-то обдумывая. Уголки ее губ изогнулись в улыбке.
— Знаешь, как раз об этом я и думала с тех пор, как мы вчера столкнулись на улице. Целые сутки, и только об этом. — Она снова принялась исследовать содержимое своей чашки. — А ты?
— Что я?
— Готов снова этим заняться?
— Хм, Бекки, послушай… на этот раз все по-другому. Я здесь никого не знаю. Я, в конце концов, вообще вне закона.
— Ну, это не проблема. Нет, я серьезно. Не могу думать ни о чем другом.
— Но где мы возьмем деньги? В смысле… где, как, когда? Это невозможно.
— Вовсе нет. Я знаю, у кого можно заручиться необходимой поддержкой. Ты только скажи, готов ли ты помогать мне. Снова. — Глаза Бекки словно излучали свет. Годсон откинулся на стуле и посмотрел на нее. Восхищение, промелькнувшее в этом взгляде, не укрылось от нее. Почти четыре года она ждала такого вот взгляда. Теперь она вновь ощущала уверенность в собственных силах и готовность действовать.
— Ох, Бекки… звучит заманчиво. Ну… а с чего мы начнем? — Она его купила. Это было видно. Он вновь придвинулся к столу. — А ты не шутишь? Лучше так не шутить…
— Клянусь, нет! Не знаю, где я только раньше была. Жила здесь, как будто во сне. Ведь все так просто. У нас получится, Годсон. Получилось раз, получится и второй. О боже… я знала, что наша с тобой встреча вовсе не случайна. В ней был особый смысл.
Она вскочила, одним махом допила кофе и схватила свою сумку.
— Пойдем, пора приниматься за дело. Вот что нам нужно…
Она направилась к Амбер. Как и прежде, в арсенале у нее был четко расписанный бизнес-план: выверенные расчеты; фотографии местности и строений; предполагаемый оборот средств; график издержек… Ни одна деталь не была упущена. Амбер быстро переводила взгляд с расчетов на Бекки. Они сидели в кабинете Амбер в Монтегю-Плейс, там, где раньше работал Макс. Солнечный свет проникал внутрь через тяжелые занавески из дамаста, которые помнили прежнего хозяина. Амбер решила ничего не менять в интерьере комнаты, хранившей деловой настрой Макса.
— Ты уверена? — спросила Амбер, потянувшись в ящик стола. Бекки увидела, что она достала оттуда чековую книжку.
Глубоко вздохнув, она ответила:
— Уверена как никогда. Все сейчас в моих руках.
— В таком случае, я согласна, — спокойно сказала Амбер и начала заполнять чек. Бекки молча наблюдала за ней.
— Спасибо, — сказала она, когда Амбер передала ей бумажку. — Не могу выразить, насколько я тебе благодарна. Я все верну, Амбер… надеюсь, ты понимаешь.
Амбер улыбнулась и покачала головой.
— Я не хочу, чтобы ты их возвращала. Это подарок. Так учил меня Макс. Не одалживай деньги друзьям. Если можешь, дай их. Когда галерея начнет работать в полную силу, подарите нам какую-нибудь картину.
Когда Бекки складывала чек, простую бумажку, имеющую огромное значение, на глазах у нее навернулись слезы.