— О, ради бога, Генри. Это не то, что ты подумал. Он женат.
— И? Их это не остановит, поверь мне. Ты понятия не имеешь, кто они такие. Я могу… — Он вдруг остановился. Бекки смотрела на него с каким-то страшным сожалением во взгляде. — Бекки, не делай этого, — взмолился он вдруг. — Ты не понимаешь, во что ты ввязываешься. Это просто еще одна толпа Бейнов и Бэкстеров. Ты была помешана на них… а теперь посмотри, ты почти забыла о них. Ты всегда такая, ты всегда быстро меняла увлечения. Это просто-напросто твоя очередная прихоть. Это пройдет. Я же знаю.
— Это не прихоть, Генри, — сказала Бекки холодно. — Это то, что я непременно сделаю. Я застряла здесь, помогая тебе делать то, что хотел ты, — теперь я хочу сделать что-то для себя. Кстати, про Надеж я не забыла, я до сих пор хожу к ней. Просто сейчас я была занята другими делами.
— Но где ты найдешь деньги? Кто возьмется с тобой открывать галерею? Это абсурд, Бекки. Это бред.
— Я найду деньги. Как бы там ни было, это уже не твое дело. Ты дал ясно понять, что ты об этом думаешь. Тебе не все ли равно, получится у меня или нет?
— Не все равно. Потому что… я люблю тебя, — выпалил Генри. Он уже едва ли не скулил — он терпеть не мог звук своего голоса. Он вдруг впился рукой в волосы. — Хорошо. Я думал… сначала я хотел вернуть Амбер, понимаешь… а ты тут как тут… как я мог знать… просто так вышло. Но теперь все по-другому… — он осекся. Бекки странно смотрела на него.
— Реванш? Ты об этом?
— Только поначалу, — сказал Генри, вдруг задумавшись, не сделал ли он сейчас большую ошибку.
— О, правда? И когда же все изменилось? Когда ты перестал думать о реванше?
— Черт, я не знаю, Бекки… это неважно. Все дело в том, что я люблю тебя и не хочу, чтобы ты уходила.
— О, Генри, в этом-то как раз и вся суть на самом деле. — Бекки была спокойна, как никогда.
Она ушла. Он не мог ее остановить. Она погрузила вещи в «лэндровер», который прислала за ней Надеж — стерва! — и уехала с фермы, не удосужившись даже попрощаться с Фэафилдами. Генри стоял на середине двора, вместе с тремя садовниками наблюдая, как она закидывает в машину сумки, она обняла его и забралась в машину. В кустах, откуда наблюдали за происходящим садовники, послышался сдавленный смех. Он бросил на них взгляд, не в состоянии даже прикрикнуть на них. Он чувствовал себя совершенно беспомощным.
Будет нелегко. Она понимала это с самого начала. Она переехала в свободную комнату в доме Надеж — «оставайся столько, сколько тебе потребуется, дорогая» — и постаралась подумать о том, что делать дальше. Она позвонила Годсону Маримбе, и они снова встретились в кафе рядом с площадью Африка Юнити. Она уже четко знала, что ей нужно; оставалось заинтересовать его.
— Дело в том, — сказала она, помешивая свой кофе, — что ты совершенно прав. Другие владельцы галерей просто налетят, заберут все эти работы и прямиком обратно. Я не собираюсь этим заниматься, но не из-за боязни, что меня назовут чертовым стервятником, — она усмехнулась. — А потому, что сомневаюсь, сработает ли этот вариант.
— Почему нет? — спросил Годсон.
— Потому что это слишком сложно. Послушай, во всем мире только Лондон и Нью-Йорк считаются основным рынком продажи предметов искусства. И в обоих городах чертовски дорого содержать галерею. Я-то знаю — женщина, на которую я работала, едва ли не обанкротилась, решив создать галерею в Ист-Энде Лондона, куда никто никогда не заходил. Поэтому… удаленность делает их совершенно неприбыльными. Во-вторых, рынок сбыта африканского искусства совершенно не развит — особенно современного. Маски и другие сувениры, которые европейцы и американцы привыкли считать этническим наследием, просто-напросто еще одно ответвление современного искусства. Все остальное — это покушение на их собственное искусство.
— Черт, Бекки, да ты разбираешься в этом лучше, чем я даже мог предполагать.
— А что ты предполагал? Я ведь немало работала в галерее.
— Конечно… как я работал в автомагазине. А я не знаю ничего о починке машин. — Он рассмеялся. — Продолжай.
— Хорошо. Галерея держится на покупателях, а их редко удается нагрести много. У каждой галереи есть список клиентов — покупателей, а не художников, — и они на вес золота. У Мораг, женщины, на которую я когда-то работала, было всего два настоящих клиента в списке, и то, что она до сих пор на плаву, это благодаря им. Здесь все очень сложно. Конечно, если удастся заполучить нужных покупателей, можно будет накопить кое-что, но с тем, что я собираюсь выставлять — твои картины и кое-какие другие работы, которые я видела, — это будет практически невозможно.