Преодолев уже выученный маршрут до автовокзала, Максим в очередной раз чуть не влетел в расположившуюся перед крыльцом лужу. У входа уже собрались несколько бабушек:
- … что за люди пошли?! Ведь специально табличку повесили… Надо было обязательно на крыльцо наступать! – Скандировала одна.
- А, что такое? – Спросила одна из присутствующих, видимо из последних пришедших.
- Да, вот! Не успели вчера крыльцо покрасить, а его уже затоптали!
- Ай-яй-яй! – Запричитала собеседница.
Не много успокоившись, бабули начали самый обыкновенный разговор о заготовленных банках на зиму, о внуках и многих других вещах, о которых Максим никогда и не задумывался. Мальчик отчётливо разглядел на крыльце два следа от кроссовок, очень похожих на его, но когда он приходил ночью никаких табличек на крыльце не было. Пройдя мимо бабушек, он невзначай наступил на след, который оказался гораздо больше его собственного. Внутри здания вокзала было тепло. В расписание мальчик нашёл нужный автобус и попытался присесть на металлические сидения, но мокрая одежда намекнула, что не стоит этого делать. Максим вышел на улицу. До автобуса оставалось ещё двадцать минут, поэтому можно было немного прогуляться. Он дошёл до железнодорожного вокзала. Старые часы равнодушно показывали четыре тридцать. Только сейчас его вдруг осенило, что они не ошибались, а всего на всего показывали московское время. Стрелки дрогнули и большая двинулась не много в лево. Вокзал ещё не открыли. «Сколько же вы повидали на своём веку?» - Подумал Максим. Люди приходят сюда, чтобы встретить других людей, сесть в поезд и уехать куда подальше. Электрички, грузовые, пассажирские и служебные поезда – все проходят мимо. Вечерами на перроне собираются молодёжные компании, сидят, отдыхают, пьют, дерутся, а то и хуже… Приходят и уходят. Казалось бы, всё меняется, но часы, как и прежде, неизменно ведут свой безжалостный и равнодушный отсчёт времени.
Постояв не много на перроне, Максим вернулся на автовокзал. Микроавтобус уже ждал. «Как много изменилось!» - мелькнула мимолётная мысль. Он помнил то время, когда по этому маршруту ходил ещё старый советский автобус. В год перед отъездом уже ездила газель, а сейчас перед Максимом стоял большой 20-ти местный Mercedes.
- До Лукина подвезёте? Только у меня денег нет! – Уже натренировавшись, смело спросил Максим.
- На верхнюю дорогу выходи – устало ответил водитель.
- Это куда?
- Не местный?
- Нет…
- А, к кому едешь?
- К бабушке…
- Ну, к бабушке это святое! Ладно, садись! – Махнул рукой водитель – только не светись сильно, а то высадят…
Максим быстро оббежал вокруг автобуса и залез внутрь. Дверь тут же сама по себе закрылась. Из-за шторки мальчик видел, как вышел контролёр и дал отмашку на выезд. Машина тихо заурчала, дёрнулась и поехала. Около получаса автобус петлял по городку и Максима начало укачивать. Он то и дело проваливался в сон. Вот они выехали на перекрёсток… Потом лес… Потом поле… Снова лес… Когда показались первые дома, мальчик встряхнулся. Оставалось всего километров шесть.
За прошедшие годы практически ничего не изменилось, разве что домики стали более обветшалыми. Как и прежде рос ивняк по обе стороны дороги, те же выбоины, огромные тополя на школьной аллее. Со дня их отъезда ничего не изменилось, разве что не хватало снега.
От бабушкиной деревни до соседнего села было ровно три километра. Каждый день за учениками утром приезжал автобус. Но, в особо морозные дни он имел такую привычку – не заводится. Тогда ученики дружно шли до школы пешком. В тот день мало того, что не завёлся автобус, так ещё и в школу проспали. Быстро собравшись, Максим побежал на занятия, но на полпути встретил дядю Гошу, школьного кочегара, который возвращался с ночной смены. Увидев нерадивого ученика, он по привычке улыбнулся и велел идти домой, объяснив это просто: «Нечего там сопли морозить!». К слову, он уже вёл с собой четверых учеников, поэтому обрадовавшись неожиданному выходному Максим без зазрения совести вернулся домой. Как выяснилось позже, занятия в школе были без всяких сокращений и отмен, а ученики, шедшие с дядей Гошей, всего лишь вернулись за спортивной обувью, а потом пошли на учёбу. Выговоров Максим не получил, так как кочегар по совместительству были отцом его классного руководителя, но урок для себя извлёк на всю жизнь.