Он родился в богатой семье, жил так, как многие и не мечтают жить – с рождения у него было всё (от слова: «абсолютно всё»).
Как итог, к четырнадцати годам ему это «всё» и надоело. Он сбежал из дома. На захваченные с собой деньги уехал в другой город, снял комнату в общежитии и стал играть в самостоятельного взрослого.
Шли дни. Экономить его никто не научил, как следствие через месяц деньги кончились. Он пытался начать работать, но туда, где можно работать головой без образования и восемнадцатилетнего возраста не берут, а тяжелый физический труд, доступный всем и каждому, оказался для него не преодолимым испытанием.
С трудом насобирав денег на дорогу, он вернулся домой – как выяснилось, зря.
За время его отсутствия всё изменилось. Родители погибли в автокатастрофе вместе со своим единственным сыном, а дело отца перешло к какому-то дальнему «родственнику». После двух дней обивания порогов знакомых, которые вдруг все, как один, его забыли, он получил по голове чем-то тяжёлым, а очнулся уже на своём новом месте жительства.
Это был какой-то заброшенный детский лагерь, в котором помимо моего нового знакомого проживало ещё человек десять.
Потянулись долгие однообразные будни.
Утром подъём, завтрак (вода с хлебом), выход на работы. Чаще всего они работали на близлежащей свалке – искали то, что хоть как-то можно реализовать: бутылки, цветные и чёрные металлы и т.п. Потом обед (баланда, гордо именовавшаяся похлёбкой) и снова работа.
На ужин чаще всего давали клейстер из макарон. Большим праздником для них становилась любая каша, но попадала она на стол крайне редко.
Он ждал.
Работал.
Так прошла осень, следом зима.
И вот как только сошёл снег, он и ещё несколько ребят сбежали. Так началась его бродяжничая жизнь, настоящая, не та, что он придумал в своих мечтах, а самая, что ни на есть, настоящая.
Новые братья по несчастью научили его выживать на улице и вскоре они разошлись в разные стороны, кто куда.
Так он вновь остался один…
Ни семьи, ни друзей, ни имени…
Тогда у него и появилась новая страсть – книги. Люди выбрасывали их, он собирал, читал и прятал в заброшенном гараже.
Жил там, где придётся. Большой удачей было пережить зиму в какой-нибудь лечебнице или реабилитационном центре, что удавалась не так часто. Работать очень не любил. поэтому перебивался случайными мелкими заработками или декламированием произведений из прочитанных книг. Но, никогда не попрошайничал.
Что-то не позволяло ему просить, какая-то внутренняя стена, всё время останавливала его.
Собственно и голову ему пробили в этот раз из-за книги. Очень уж молодым людям не понравилось лицезреть читающего БОМЖа.
Книга валялась здесь же – «Дубровский» А.С. Пушкин…
- И это всё?
- В общем да…
Вскоре подошел автобус.
Мы попрощались.
Больше я его никогда не видел…
- 4 -
Возвращаться прежним путём мальчик не собирался, а новый маршрут занимал почти 10 часов, поэтому он сразу продумал одну остановку у старых знакомых. Погода благоволила: никакой жары, лёгкий ветерок приятно обдувал лицо. Ждать долго не пришлось – уже через полчаса Максим сидел в комфортабельном автобусе. Сейчас он наблюдал дорогу, по которой проезжал почти неделю назад. Поля, густой лес, одиноко стоящие деревья, реки, озёра – всё как везде. Мальчик любил путешествовать автотранспортом. В каждом своём путешествии он находил что-то новое, вдохновляющее. Даже, если он проезжал по дороге не в первый раз, обязательно находил какую-то изюминку – чем это путешествие отличалось от всех предыдущих.
Мало по мало Максима склонило в сон. Просто не верится, даже после недельного осыпания он не избежал укачивания. Проснулся мальчик уже вечером. Автобус ловко маневрировал по местами узким улицам города, будто корабль среди скал. Огни названий магазинов и рекламных щитов ослепляли, как будто это были тысячи маленьких неоновых солнц. Город очень сильно изменился с того момента, как Максим решил отсюда уехать. Точнее решила его мама, так как в то время от его мнения ничего не зависело. Когда-то здесь у него были друзья, но в то время не было сотовых телефонов, а адреса давно все поменяли. С этим городом Максима связывало много воспоминаний, но не более того.