— Видишь ли, — продолжил Мэллон, — ты не можешь делать то, что я делаю, будучи трезвым. До того, как эти противные, вонючие офисные менеджеры станут моими лучшими друзьями, я должен заправиться.
— Конечно, — согласился Честер.
Мэллон кивнул и допил свой напиток. — Может тебе чего-нибудь? — предложил он.
— Я не пью, когда за рулем, спасибо.
Мэллон расплылся в широкой улыбке. — Вот видишь? — сказал он. — Об этом я и говорю. В офисе я могу держать ситуацию под контролем. Я не путаюсь в словах, говорю даже четче, чем сейчас, могу разрулить любую ситуацию. А за рулем? Никаких рефлексов.
— Не очень хорошо, — все так же без эмоций сказал Честер.
— В последний раз, — сказал Мэллон, — полиция забрала мои права навсегда. Больше никогда не смогу сидеть за рулем. А если попытаюсь, меня просто напросто отправят в тюрьму. Так сказал судья, пришлось ему поверить на слово.
— И именно поэтому вам нужен водитель, — закончил мысль Честер.
— У меня в гараже стоит отличный Бьюик, — похвастался Мэллон. — Может, конечно, не самая шикарная машина в мире, но на таких ездят продавцы.
— Бьюик — отличная машина.
— На ней мы и будем ездить, — продолжил Мэллон. — Меня нужно развозить по офисам, ждать и держать язык за зубами.
— Сдержанный.
— Точно. Я не могу себе позволить, чтобы информация распространялась. Особенно среди менеджеров и моих боссов.
— Понял.
Мэллон откинулся назад. — Твоя очередь.
— Ну, для начала, — начал свой рассказ Честер, — я работал водителем-каскадером в фильмах…
— Вот черт!
— … потом эта работа изжила себя, поэтому я направился к грабителям банка..
— Господи Иисусе!
— … и потом меня посадили…
— Твою же ж мать!
… - после этого я попал на работу к очень богатому парню с коллекцией раритетных автомобилей, но потом уже у него начались проблемы с законом, поэтому теперь я в поисках новой работы.
Мэллон уставился на Честера, как будто тот какой-то новый, неизвестный до сих пор науке, вид бабочки. Наконец, он смог выдавить из себя:
— А для меня сможешь показать несколько каскадерских трюков?
— Не думаю.
Мэллон пожал плечами. — Мда, понимаю, — вздохнул он. Потом он снова засиял. — Тогда такой парень как ты будет даже лучше, чем любое радио! Пока мы будем ездить со встречи на встречу, ты сможешь рассказать все свои истории.
— Думаю, нам двоим будет что рассказать друг другу, — ответил Честер.
Мэллон рассмеялся. — Да, — сказал он. — Но помнить тебе нужно только о своих.
17
Монро Холл в испуге посмотрел наверх. — Что это было? Но, поскольку на данный момент он сидел в библиотеке в полном одиночестве, ответить было некому. Но все же, он уверен, что там должно быть… эмм… что-то.
Звук? Искоса посмотрев на свою коллекцию подписанных первых изданий в кожаном переплете, его подборку конфиденциально напечатанной в двадцатом веке эротики (под замком, стеклом и с ключом), Холл почувствовал некоторую неловкость. Там был… что там было?
Пустота. Да? Да. Своего рода пустота. Что-то, от чего даже собака не залает в ночи. Да, прям-таки как в «Серебряном» из «Записок о Шерлоке Холмсе», 1894. Тут у него было отличное издание, просто прекрасное, к сожалению, без обложки и подписи, но, тем не менее, это был один из наиболее ценных экземпляров Шерлокианы.
Что за собака? В этом доме собак не было, и никогда не было, поэтому единственное, что разрушало идиллию…
Это отсутствие кукушек.
Вот в чем дело. Холл посмотрел на свои Ролексы, было девять минут четвертого, и до сих пор не было слышно ни одной кукушки.
И как давно это продолжалось? А был ли он в других частях дома, где не было слышно кукушек, и он даже не подумал, что они могли сломаться или вообще упасть со стены? Здесь, в библиотеке, где он любил просто стоять и разглядывать свои собрания, но никогда их не читал — чтение губительно для книг — он был совсем рядом с комнатой часов. Когда часы с кукушкой работали, он всегда об этом знал.
Приготовившись столкнуться с худшим из возможного, Холл вышел из библиотеки, прошел по коридору и вошел в комнату часов, где все часы на стенах и на полках не подавали никаких признаков жизни. Абсолютно никакого движения. На всех часах было разное время, на некоторых даже были открыты дверцы, из которых торчали кукушки с раскрытыми клювами; другие были закрыты, остановившись где-то на получасе, словно средневековый город в осаде.
Холл был в ужасе. Это все было похоже на последствия жестокой резни. — Хьюберт! — завопил он. Хьюберт был одним из прислуги верхнего этажа, в обязанности которого входило также следить за часами. — Хьюберт?