Честер достал книгу, которую читал — «Дорога в Оксиану», Роберта Байрона, причудливый рассказ о путешествии из Англии в Афганистан в начале 30-х, в основном на машине, какую-то часть пути на древесном угле — и на полчаса погрузился в тишину и покой.
На самом деле, это была хорошая работа.
Мэллон хорошо ему платил, не указывал, как правильно ездить, у Честера было полно свободного времени, как сейчас, например, чтобы почитать; привычка, которую он получил в тюрьме.
Если бы не эти дурацкие шутки, было бы вообще идеально.
Это были шутки моряков, вот, что это было, и они лились рекой из Мэллона, словно талая вода по весне.
Похоже, он это не мог контролировать, ему даже не нужна была реакция от Честера: ни смеха, ни ворчания, ничего.
Честер, конечно же, реагировал — приходилось — но его реакция была крайне спокойной.
Эти шутки были крайне утомительны, не имело никакого значения, есть ли в них что-то смешное или нет.
Честер обращал внимание на единственную вещь — невольно, так же, как и Мэллон не мог контролировать свой поток этих шуток — на сюжет.
Почему именно священник, раввин и министр шли по улице?
Куда они шли?
Как они встретились?
А каким таким образом встретились на одном самолете Буш, Клинтон и Картер?
Почему так много говорящих животных ходит по барам?
Худшая часть каждого дня начиналась сразу после того, как Мэллон возвращался в машину.
Продавец среди этих офисных выпендрежников сыпал своими штуками направо и налево, словно одинокий лев среди стаи самок, а в ответ они сыпали своими шутками.
И когда Мэллон возвращался в машину, вприпрыжку, с договорами на продажу в своем дипломате, угадайте, кто следующей жертвой новых шуток?
Честер не знал, сколько он еще мог бы это выносить.
Ему даже иногда снились эти шутки: стюардесса в лифте, астронавт в туалете.
Когда же Энди Келп и его друзья наконец сдвинутся по делу против Монро Холла?
Они же все еще собираются взяться за это, так ведь?
Но когда?
Сколько еще бедный Честер будет здесь один-одинешенек, отданный на растерзание Холу Мэллону?
И вот он пришел.
Дипломат с образцами на заднее сидение, Мэллон на пассажирское.
— Поедем по тому же направлению еще миль двадцать, — указал он вперед.
— Хорошо.
— Мусульманин, христианин и еврей встретились на Эвересте…
Было уже без двадцати шесть, когда он, наконец, добрался домой в Шикшинни.
Он вошел в дом, думая о том, что неплохо было бы выпить, и в гостиной его встретила Грэйс, которая сообщила ему хорошую новость:
— Твой друг Энди звонил.
Они решили отказаться! Чувствуя ком в горле, он еле слышно спросил:
— И что он сказал?
— Просил перезвонить ему.
— И все?
— А что ты еще хотел?
— Да, да, ты права.
Он поспешил в комнату, схватил трубку, посмотрел на Грэйс.
— Ты права, — сказал он.
— Я принесу тебе скотч, — сказала она и вышла из комнаты.
Трубку сняла его девушка, Анна Мари. Как только Честер представился, она тут же сказала:
— О, да, Энди хотел с тобой поговорить. Секунду.
Он подождал.
Как же ему убедить их не отказываться?
В комнату вошла Грэйс, в руках у нее был стакан с толстыми стенками, доверху заполненный скотчем.
— Честер?
— Слушай, Энди…
— Похоже, Честер, — перебил Энди, — нам придется пожить у тебя. Пока нас не возьмут на работу. Из города добираться — сущий ад.
— Вы все-таки согласны?
— Конечно, а почему нет?
Нам только жилплощадь нужна.
— Оставайтесь у меня, — предложил Честер, он был счастлив, как никогда.
(Больше никаких миссионеров и каннибалов.)
— У нас много свободных комнат.
Они поболтали с Энди еще немного, Грэйс все это время одаривала Честера скептическим взглядом, и когда он, наконец, повесил трубку, она протянула ему стакан и спросила:
— У нас много свободных комнат? Где?
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Честер. — Они все-таки согласны, и это главное.
Он поднял стакан, чтобы сказать тост.
— Монро Холл.
У нее округлились глаза?
— Монро Холл?
— Пусть гниет с головы до пят, — пояснил Честер.
— О, — выдохнула она. — Точно. Дай-ка и я себе принесу выпить.
27
Флип был просто в бешенстве, он был вне себя. Как Монро Холл, который еще на прошлой неделе называл его своим «другом», мог так поступить? Для Холла даже не было никакой выгоды в этом; только минусы, при чем для бедного Флипа.