– Как вы отнеслись к тому, что должность Алексея займет Геннадий? – спрашивала я у каждого из сотрудников отдела.
И все, как один, отвечали что-то вроде:
– Плохо. Он бездарность и никаких управленческих качеств не имеет.
На вопрос о том, кто должен занять это место, по их мнению, ответ тоже был единодушным: Леонид.
Закончив опрос айтишников, я попросила себе минутку на подумать. Открыв блокнот, я подчеркнула двумя жирными линиями имена своих подозреваемых; дописала под именем Геннадия «не нравится никому», а под именем Леонида «нравится всем». Помедлив немного, на том месте, куда сначала хотела вписать Вадима, я написала две буквы «В. С.» – Вячеслав Степанович, стало быть. Под ним отметила факт его недовольства попустительствами Алексея. Слабый мотив, конечно, но уж какой есть.
Вписывать имя Вадима в список своих подозреваемых я иррационально сильно не хотела. Мое детективное чутье требовало объективности, но что-то кричало: не мог Вадим этого сделать. Я ведь знаю его! Он кто угодно, но не убийца.
Вздохнув, я закрыла блокнот и вышла в коридор. Там меня уже ждал Вячеслав Степанович.
– Что такое? Вы что-то поняли? – налетел он на меня, едва моя нога ступила за порог.
– Пока не так много, как хотелось бы, – честность мое второе я. Мужчина же такой ответ не оценил и заметно поник. – Мне осталось еще с Геннадием поговорить.
– Конечно! Сейчас скажу ему зайти.
– Потом я хочу с Леонидом встретиться.
Директор немного растерялся от этих слов, но кивнул и заверил, что и его приведет. Я же вернулась в кабинет. Кресло встретило меня как родную.
Геннадий явился спустя пару минут. Он степенно прошелся по кабинету, сложив руки за спиной и задрав подбородок кверху. С таким положением головы легче было смотреть на потолок, чем на меня.
– Добрый день, – поздоровался он и присел на диван сбоку от рабочего стола директора. Весьма удачное место, учитывая, что там от поднявшегося в зенит солнца его прикрывал шкаф. Меня же лучи почти ослепляли. Не самое удачное расположение мебели в помещении.
Я много чего слышала об этом человеке от сотрудников отдела Алексея – теперь уже предположительно отдела Геннадия, – но сейчас видела, что никто из айтишников не врал. Геннадий выглядел надменным и «безосновательно самодовольным».
«Он видит себя лебедем, который вынужден находиться в курятнике», – описала его Вика.
Тогда мне это описание показалось странным и надуманным. Но нет – теперь я вижу, что оно самое точное из всех.
– Здравствуйте. – Мое приветствие прозвучало так же холодно и отстраненно – по-деловому. – Насколько хорошо вы были знакомы с Алексеем?
– Мы были коллегами на протяжении трех лет.
– Это не ответ на мой вопрос.
– Это он и есть, – бросил Геннадий. Пальцы его дрогнули, будто он хотел отмахнуться, но передумал и оставил руку лежать на колене. – Коллеги и больше ничего. Я не имею ни малейшего понятия о том, чем Соломин занимался вне компании. Потому вопросы о его жизни мне можно не задавать.
– Спасибо за такое великодушное разрешение, – проворчала я себе под нос.
Положив блокнот себе на колено, я стала вырисовывать кривого и не совсем достоверного гуся рядом с именем Геннадия. Мелкая, бестолковая, но такая приятная месть.
Не отвлекаясь, я продолжала расспрашивать:
– Тогда можете ответить на вопрос, с кем Соломин общался на работе?
– Ни с кем. – Геннадий положил ногу на ногу и сложил ладони на собственном бедре.
– Что ж, прям совсем молча по офису ходил?
Правая бровь Геннадия медленно приподнялась, а его презрительно-оценивающий взгляд пробежался по мне.
– Если под «общался», вы подразумеваете просто разговоры, то тогда мне нужно время, чтобы перечислить всех сотрудников компании.
Будь бы я чуть менее профессиональна, попросила бы этого остряка на выход. Но пришлось взять себя в руки, вспомнить о нераскрытом преступлении и о сумме вознаграждения, которую я получу после его раскрытия.
– Где вы находились прошлой ночью?
– Был дома!
– Кто-то может это подтвердить?
Геннадий совсем немного и очень неторопливо наклонил голову вбок, не отводя взгляда от меня. Все это время он молчал и продолжил говорить, лишь когда его голова прекратила движение.
– Моя соседка, с которой я ехал в лифте.
– И все?
Мужчина молча смотрел на меня, потом вздохнул и ответил с нескрываемым сарказмом:
– Конечно нет, я просто ждал уточняющего вопроса, чтобы продолжить.
Он уже откровенно выводил меня из себя.