Солнце перешагнуло на вторую половину небосвода и жгло невыносимо. Тело, казалось, высохло и перестало выделять пот, во рту было сухо, и горечь жгла язык. Горечь исходила из десен, языка, губ, где угадывалась липкая и вязкая слюна.
"Когда же наступит обед, хотя бы маленько передохнуть, - думала про себя Полина, то подымая с трудом от земли, то с силой, как ей казалось, рубила киркой землю. Но кирка входила в глину всего на два-три сантиметра, и отвернутый кусок глины оказывался ничтожно мал по сравнению с тем, который бы хотелось видеть.
- Когда же будет перерыв на обед? - спросила она сухим, охрипшим голосом подруг, заранее зная их ответ.
- Как все, так и мы, - ответила ей Дуся. - Одни же мы не сядем! Скоро должен быть сигнал.
- Эх! Сейчас бы холоднячка из нашего колодца, - мечтательно произнесла Мотя. - Хотя бы пару глоточков. Приеду домой, ведро выпью.
А кваску с погреба, заправленного мятой, еще лучше, - добавила Дуся. -Люблю летом холодный квас.
Но говорить на сухом, раскаленном воздухе было тяжело, и они скоро умолкли.
Девчонки обедали, разложив тут же на земляном выступе свою, домашнего приготовления, снедь, когда из-за пригорка показались трое военных: двоим, как казалось девчатам, было лет под сорок, а один, совсем молодой, наверное, ровесник им. Они шли не спеша, осматривая уже наметившиеся контуры будущей дороги, и о чем-то беседовали. Наверное, решали свои строительные проблемы.
Девчонки, жуя, исподтишка наблюдали за ними. Когда военные подошли ближе, они заметили на гимнастерках черные погоны, догадались - саперы.
- А ты не верила, что саперы приехали, - произнесла Полина, жующим ртом. Дуся, вспомнив разговор и поняв, что она не права, промолчала.
- Приятного аппетита, девочки! - крикнул, им один, тот, что постарше, а два других только посмотрели на них.
- Спасибо! - ответила за всех Полина. - Заходите, гостями будете...
- А что, ребята, зайдем? обратился он к своим товарищам. Те молча повернули в сторону девчат.
- Ну, здравствуйте, ближе! - приветствовал тот, что был постарше.
- Здравствуйте! - разноголосо ответили девушки, смущаясь под пристальным взглядом старшего.
- А что это вы один все время говорите? - спросила его Дуся. - А остальные, что, лишены голоса? Или слишком чинопочитание развито у военных? Чтобы с девчатами поговорить, надо разрешение старшего? - поддела она его.
- Нет, ничего подобного, - ответил он, - просто они молчуны. Бывает же?
- В жизни все бывает, - согласилась Дуся. Двое продолжали стоять молча и улыбались, рассматривая девчат.
- Погоны-то черные, не саперы случаем? - спросила Полина, приглядываясь, то к одному, то к другому. - Мин вроде здесь нет, одни только женщины.
- Вы, видать, разбираетесь в родах войск, - сказал старший, не отвечая прямо на вопрос Полины.
- А почему нам в военных не разбираться, мы же девушки военные.
- Во как! А почему тогда, позвольте вас спросить, вы без погон.
- Я не так выразилась. Живем в военное время и среди военных.
- А-а. Вот теперь понятно.
- Ну, а остальные что, так и будут молчать? - присоединилась к разговору Мотя. - Мы так и не услышим вашего голоса?
- Нет, почему же. Просто мы разговариваем по очереди, чтобы сохранить энергию, не выдержал другой. - А поэтому один говорит, другие молчат, а затем начну говорить я и так далее, - пояснил он.
- А если девчонку провожать пойдете? - спросила Полина, и в ее глазах появилось лукавство, а губы разошлись в улыбке. - Тогда как, одну минуту говорить будете, а две молчать для сохранения энергии?
- Да нет, там надо говорить, чтобы не получить поворот на все сто восемьдесят градусов, - сказал он.
- Там надеяться не на кого, остаешься один на один, как при обезвреживании мины.
- Вы что, мину сравниваете с девушкой? - спросила Полина обиженным голосом.
- Мина смерть в себе несет, а девушка красоту, нежность и даже жизнь.
- Вы смотрите на нас и думаете, что мы такие зачуханные! - с вызовом сказала она. Легкая бледность и презрительная усмешка, которую она не могла скрыть, отразились на ее лице. Если мы хорошо умоемся, да подкрасимся, вот тогда и посмотрите, какие мы красавицы.
- Да, мы нисколечко не сомневаемся в этом, - вдруг вступил в разговор третий - самый молодой, из них.
- Ну, если в разговор вступил и Саша, то мы пас, складываем лапки. И он показал руками, как складывает "лапки".
- Наконец, мы выявили у вас тайну, узнали, как звать одного из вас, - рассмеялась Мотя.
- Пардон, я извиняюсь! - произнес старший, наклоняясь в реверансе. - Ведь мы действительно еще не знакомы, хотя и говорим уже прилично.
- Ну что ж, ребята, будем раскрывать свои секреты. - Меня зовут Миша, - представился он, а это Гриша, - указал он на другого военного. - А этого, молодого человека, вы уже знаете.
- А теперь, будьте добры, представьтесь и вы, - попросил он, повернувшись к девчатам.
- Это Дуся, а это Мотя, - представила Полина подруг, - А меня зовут Полина. - Вот и познакомились, - добавила она.
Вдруг вдали заиграла военная труба, и на трассе все зашевелилось.
- Ну вот, только познакомились, а они подъем играют, - недовольно проговорила Полина, взглянув на молодого военного, как бы оправдываясь перед ним. - И поговорить не дали. Вы приходите к нам вечерком, и если есть, прихватите с собой гармонь. - Страсть, как люблю танцевать под гармонь, - говорила Полина, скользя по лицу Саши игривым взглядом, вздохнула: "Бывало, как заиграет гармонь, так и все затрясется во мне".
- До встречи! - сказал старший, и они пошли дальше. Вдогонку им полетели девичьи шутки, приглашения и смех.
- Да, постой, чуть не забыл, - вспомнил Михаил и, вернулся назад. - Чуть не забыл, - повторил он, подходя к девчатам. - А где вас найти? - спросил он, подойдя к ним ближе.
- Вон, видишь на пригорке полуразрушенный домик? - произнесла Полина, указывая рукой в сторону поселка.
- Вижу, - ответил он, всматриваясь в ту сторону, куда показывает Полина.
- Так мы поселились рядом, справа.
- Теперь вижу, - повторил он и, повернувшись, быстро зашагал, догоняя своих товарищей.
Девчата стояли и смотрели в их сторону, думая о внезапной встрече. Военные отошли на приличное расстояние и, разом, как по команде, обернулись, помахали руками и пошли дальше.
- А тот молоденький, красивый паренек, - чему - то улыбаясь, сказала Полина.
- Тю ее, втрескалась! - раздался насмешливый голос Моти. - Молодые, они все красивые, да что толку с них. Военные, что перелетные птицы, сегодня здесь, а завтра неизвестно где, не угоняешься;
- В такого не грех и влюбиться, - поддержала Полину Дуся.
- Ты смотри, и эта туда, - с пренебрежением произнесла Мотя. - С военными связываться, это так... Им бы совратить девчонку, а там-ищи, свищи в поле. А ты потом ходи поглядывай на живот, как Настя.
- Интересно, а кто мог живот ей набить? - перестав копать, спросила Полина.
- Из военных кто-нибудь - по животу еще рано, солдаты пришли в феврале, никак кто-то из местных.
- Дед Минай, - сказала Дуся и расхохоталась.
- А что вы думаете? - отозвалась Полина. - Дед еще в силе, а бабка его все хворает. Может, вполне. Ведь больше некому.
- Ну, ты выдумаешь! - не соглашалась Мотя. - Деду сколько? Лет под шестьдесят. А Насте? Если есть двадцать пять, то хорошо...
- Ну и что? - продолжала Полина стоять на своём. - Ты думаешь, дед Минай не сможет? Он видишь, какой красный как бугай.
- Согласна с тобой, что дед еще здоров, ну, а Настя! - не соглашалась Мотя.
- Тебе сколько? Восемнадцати еще нет. И то ребята снятся. А ей уже двадцать пять. Неизвестно еще, как ты будешь себя вести в такие годы.