- Все это я понимаю не хуже тебя, но я не выдержу такой нагрузки, - отрешенно произнесла Вера. - Утром просыпаюсь, а у меня все косточки болят, за ночь не успевают отойти. И это не первая и не вторая ночь, когда болят мышцы по непривычке, от физической работы, а уже прошло, считай две недели, а они до сих пор не приняли соответствующую форму. Значит, я думаю, больные они у меня.
- Ты думаешь, у нас они железные, тоже все болит, а поработаешь и как-то становится легче.
- На такой работе еда должна быть сытной, а на этой баланде много не наработаешь. Быстро копыта отбросишь.
- Ну знаешь, хватит ныть! Всем нам не легко! - поднимаясь с матраца, сказала Дуся. - Давайте лучше поговорим, как с завтрашнего дня будем перестраиваться. Как бы нам не осрамиться. Дали слово, так надо держать.
- А о чем тут разговоры вести? - Меньше отдыхай, а больше работай. - Вот весь и сказ, - предложила Мотя.
- Я понимаю, ты права, но поймут ли нас женщины всего отряда? - произнесла Дуся. - Вот в чем я сомневаюсь.
- Поймут! А куда они денутся! - твердо произнесла Мотя. - Сейчас не мирное время, а идет беспощадная война. И вопрос стоит - кто кого! А мы будем здесь рассуждать, ставить на голосование: много ли две нормы для нас или мало. Так мы строительство и до зимы не кончим. А немцы нам только спасибо скажут за такое разгильдяйство.
- А сейчас, я думаю, пока у нас есть время, написать боевой листок с призывом ко всем женщинам нашего отряда, где указать ежедневную двойную норму выработки на человека, чтобы закончить земляные работы, отведенные нашему отряду, за две недели, - убежденно говорила Мотя, глядя на Дусю.
- Правильно! - поддержала ее Оля.
- Ох, девочки, как бы нам не провалиться с таким призывом, - засомневалась Дуся. - Вы представляете, что будет?
- Не провалимся! Я верю в своих девчат, - продолжала на своем настаивать Мотя, доставая школьную тетрадь из своего чемодана. - На, пиши! - подавая тетрадь Дусе, сказала она.
Дуся взяла из рук Моти тетрадку и, примостившись у старенького стола, задумалась, с чего начинать, ведь она ни разу не писала таких призывов.
"Дорогие женщины!" - написала она и снова задумалась, машинально грызя карандаш.
- Мотя! - обратилась она к подруге, - советовать ты горазда, а как призыв написать, не подскажешь. - Что-то не получается.
- Да очень просто, - ответила та и тут же задумалась над первыми словами.
- Кажется, просто, а возьмешься писать не получается, - посматривая задумчиво на Мотю, сказала Дуся.
Подошла Оля, а за ней Полина и, окружив стол, стояли в задумчивости.
- Дорогие женщины! - начала Мотя.
- Это я уже и без тебя написала, - сказала ей Дуся, усмехаясь. - А вот дальше как...
- Дорогие женщины! - повторила Мотя, не обращая внимания на реплику Дуси. - "В настоящее время наши мужья, братья, сыновья, а у девушек женихи бьют ненавистных нам Фрицев и Гансов и всякую фашистскую нечисть, пришедших поработить наш народ!"- Она снова задумалась.
- Мы, труженики тыла, своим беспримерным трудом стараемся изо всех сил помочь им в общем священном деле, - продолжила Оля мысль Моти.
- О, молодец Олька! Выручила меня, - с благодарностью произнесла Мотя.
- Пиши дальше, - продолжала Мотя.
Но Дуся, не слушая ее, писала: «В честь того, что вы освободили нас от немецко-фашистских захватчиков и в честь будущей нашей победы, берем на себя обязательство вырабатывать ежедневно по две нормы земляных работ на строительстве железной дороги «Старый Оскол - Ржава» на отведенном нашему отряду участке. И обязуемся закончить фронт работ за две недели!»
- Браво , браво! закричала хлопая в ладоши Полина, прочитав концовку призыва из-за плеча Дуси.
- Читай? - приказала Мотя. - Послушаем, что ты там написала.
Дуся начала читать вслух и когда кончила, Оля сказала: "А по-моему, слово "женихи" надо опустить. Там и так хорошо сказано."
- Почему же опускать? - стала возражать Полина.
- Это же правда! сколько молодых ребят воюют, расставшись со своими невестами.
- Пусть останется, - решили девчата.
- Это не боевой листок, а целое воззвание, - подвела итог Мотя.
- Какая разница, как мы его назовем, был бы результат, - поправила ее Оля.
- Назовем свою писанину "Обращение к женщинам!" - предложила Дуся.
- Это, мне кажется, будет правильно.
- Так и решим, - заключила Мотя.
- А теперь пойдем к остальным и прочитаем им наше обращение, - сказала Дуся, поднимаясь из-за стола. - А то вот-вот стемнеет.
Многие женщины уже укладывались спать, когда к ним пришли девчата.
- Что вы к нам на ночь глядя пожаловали, неугомонные? - спросила уже в годах женщина, встретившая их у порога. Это была тетя Шура, как называли ее девушки, хотя ей и было всего тридцать пять лет. Женщина небольшого расточка, но любую работу делала сноровисто и никогда не жаловалась на тяжелую судьбу. Многим помогала не только советом, но и делом. Ее уважали, ценили и прислушивались к ее мнению.
- Да вот пришли к вам, тетя Шура, посоветоваться, - ответила за всех Дуся.
- О чем?
- О выполнении взятого обязательства.
- Теперь уже поздно советоваться, - сказала она, посмотрев Дусе в глаза.
- Тетя Шура, почему же поздно? - спросила ее Дуся.
- Да потому, милая, ты перед всем народом от имени нас всех взяла повышенные обязательства. А нам теперь что, осталось только выполнять. Так что, какой уж тут совет...
- Так вы что, против? разочарованно спросила Дуся,
- Да нет, мы не против, просто надо было вначале посоветоваться с женщинами, а затем уж начальству давать обязательства. - Просто нас задело за живое, как говорится, - с дипломатическим достоинством ответила тетя Шура.
- Тетя Шура, ну не сердитесь на нас. Решение созрело внезапно, на митинге, и советоваться было не с кем, кроме троих вот этих девчонок. Мы, думали так, чем больше выработки будем делать, тем быстрее кончим, а значит, и домой нас быстрее отпустят. Разве это плохо? Кому охота торчать тут, да еще в таких условиях.
- Все я понимаю, девочки, что вас толкнуло на это доброе побуждение, - соглашается тетя Шура, - но поймут ли вас другие? Ведь среди нас есть женщины очень слабые, а есть, чего греха таить, и ленивые. Вот этим слабым, как Дашка Супрунова, Пашка Силкина, такая норма будет не под силу. Вот о чем надо было подумать...
- А мы, молодые, поможем таким, - предложила Оля. - Правда, девчонки?
- Конечно, поможем! - подхватила Олино предложение Полина.
- Это вы сейчас помогаете языком, а когда дойдет дело до помощи то сама норму еще не выработала, а время поджимает, то слишком устала, а то просто погулять хочется молодые...
- Тетя Шура, да как вы могли о нас так подумать? - с легким укором произнесла Мотя. - приведите хоть один пример, когда и кого мы подвели.
- Да вроде такого за вами не замечала.
- Так что, не беспокойтесь, не подведем, - пообещала Дуся. Постепенно вокруг девчат образовался круг из любопытных женщин и тетя Шура сказала: "Вот теперь и советуйтесь с женщинами."
- А что тут, собственно, происходит? - спросила только что подошедшая, острая на язычок, небольшого роста женщина. Звали ее Фрося. Женщины почему-то ее недолюбливали и как-то сторонились, особенно при решении серьезных вопросов.
- Да вот девчата принесли бумагу от командования на разрешение выписывать себе по желанию мужиков на ночь, а у кого потребность особая, то и двоих можно, серьезно, с убедительной строгостью на лице, сказала Катя, женщина лет тридцати.
- Поняла Фрося?
- Да ну тебя, Кать, все шутишь, - ответила беззлобно Фрося. - А вообще не мешало бы мужичка, хотя бы на одну ночку.
- Ха-ха-ха! - дружно захохотали женщины.
- Так говоришь на одну ночку? - посматривая с ухмылкой на Фросю, говорит Катя. - Так вон Дусе заявку давай, она в список тебя занесет на завтрашнюю ночь.