- А мы думали, надумалось большому начальству провести тут дорогу и давай собирать в округе людей, отрывать их от полевых работ.
- Нет, дочка, ты не права, - терпеливо объяснял дед Минай. - Смотри, сколько техники идет самоходом по сто и более километров, а это преждевременный износ деталей, особенно по нашим грунтовым дорогам. Это раз, а второе, сколько надо бензина, чтобы перевести боеприпасы, всевозможную амуницию, продукты питания для такой массы людей, а по железной дороге можно несколькими составами управиться. Так что железная дорога, ох, как выгодна. Да она и в мирное время будет нужна.
- Ну, да ладно, заболтались мы с тобой, начальству виднее, вставая со скамьи, - сказал дед. – Давайка продукты сгрузим, пора и до бабки возвращаться.
- Что вы там привезли?
- Не знаю. Я же в сумки не заглядывал. - Мать последнее положит, что есть в доме, лишь бы ее ребенок не голодал, - немного помолчав, сказал дед Минай.
Лошадь, запряженная в повозку, нагруженную доверху сумками из домотканного полотна, стояла с опущенной головой под развесистой белой акацией и жевала свежескошенную зелёную траву.
Она усиленно мотала хвостом и била копытами о землю, стараясь отогнать назойливо вьющихся над нею оводов.
- Надо ехать, а то оводы заедят бедную скотину, - как бы оправдываясь перед Полиной, говорил дед Минай, посматривая на лошадь.
Полина в ответ ему ничего не сказала и, взвалив несколько сумок на плечи, понесла их в амбар. Когда она вернулась, дед спросил: "А как остальные девчата чувствуют себя? Приеду домой, родители будут спрашивать, как моя дочь там? Мне же старику надо всем матерям рассказать и правду, и чтобы не расстроить родителей".
- Передайте всем, что мы все здоровы, скучаем по ним и скоро вернемся домой. Пусть за нас особенно не переживают, - ответила успокаивающе Полина. - Работа земляная, а значит, трудная, вы дедушка прожили век, знаете, что это такое, а в остальном все пока терпимо. Так и передайте! Может, вам дедушка, свеженького супчика сварить? Я сейчас мигом, - спросила она деда.
- Нет, Полиночка, спасибо! Мне тут бабка обед приготовила, - отказался дед Минай. - Я по дороге перехвачу.
- А то, может, подождал бы?
- Нет, нет, дочка, еще раз спасибо! Я поеду. Видишь как лошадь грызут.
- Ну смотрите, не обижайтесь! А то скажете дома: был в гостях, и не угостили.
- Нет, нет, что ты! - говорил он, отвязывая лошадь.
Пока дед подбирал травяные объедки, пока подтягивал супонь, Полина перенесла все сумки с повозки, и деду ничего не оставалось, как подобрать вожжи и ехать восвояси.
- Ну, что же, Полиночка, поехал я, - садясь на повозку, сказал дед Минай и, дергая вожжой, тронулся с места. - До свидания!
- До свидания! - произнесла Полина ему вслед и помахала рукой.
Дед Минай отъехал немного и, обернувшись, еще раз взглянул на Полину, стоявшую, у амбара.
Вскоре она скрылась за поворотом.
Вечером уставшие, голодные, еле волоча ноги, пришли девчонки с трассы. Лица, загоревшие до черноты, кожа на кончике носа поднялась шелухой, губы в трещинах. Некоторые тут же повалились на свои матрацы.
Полина, отдохнувшая и посвежевшая, с лукавинкой в глазах и легкой улыбкой на губах, суетилась между ними.
- Ужин готов? - нарочито грубо спросила ее вошедшая Мотя. - Жрать хочу, собаку бы съела.
- Потерпи немного, я сейчас вас накормлю до отвала, мадам.
- А что у нас сегодня на ужин? - приподняв крышку с чугунка и вдыхая заклубившиеся над чугунком пар, спрашивает Мотя. - Ух ты! А какой запах! Воистину королевский ужин! Молодец, Полина! От имени коллектива ставлю тебе отлично!
- А что здесь за сумки? - указывая на угол, где были сложены привезенные от родителей сумки, спрашивает только что вошедшая Дуся.
- Да это передача от родителей, - улыбаясь ответила Полина.
- А кто же их привез?
- Дед Минай.
- Уже уехал?
- Давно. Еще до обеда.
- О, я вижу, ты тут время зря не теряла! подтрунивая над Полиной, говорила Дуся, направляясь к сумкам.
- Слушай, Дусь, - остановила ее Мотя, - давайте вначале поужинаем, а затем будем разбирать сумки. А то есть очень хочется.
- Правда, Дусь, давайте ужинать, - зашумели девчонки. Там что - то вкусное Полина приготовила.
- А хлеб у нас есть? - обернувшись, спросила Дуся.
- На ужин хватит, - ответила ей Полина.
- Я согласна, давайте ужинать.
Все засуетились, усаживаясь за стол, Полина, расставив на столе разнообразную посуду, начиная от алюминиевых тарелок до глиняных мисок и даже поставила солдатский котелок, и разложив деревянные ложки, стала разливать густой кулеш из пшенной крупы, стараясь разливать всем поровну.
- А запах! - понюхав содержимое мисочки, произнесла, закрыв глаза, Оля. - Давно я такого запаха не ощущала. Так и кажется, сижу дома за столом.
- А чего это ты сегодня расщедрилась? - посмотрев на Полину, спросила ее Дуся.
- Так продукты родители подбросили, - ответила за Полину Мотя.
- Да, правда, я и забыла про сумки от такого вкусного кулеша, - смеясь и уплетая за обе щеки, пахнущий поджаренным луком кулеш.
- Эх, сейчас бы сальца с молодым чесночком, - мечтательно произнесла Оля.
- Помню, как до войны, мать нарежет ломтиками сала и с молодым чесноком, не надо и сладостей. Мы всегда держали свинку, резали к пасхе.
- А я любила сладости, - говорит Вера. - Денег не было, так мать выкроит яичко, побегу в магазин и обменяю на конфеты или пряники. Ох, какие были вкусные! Сейчас бы хоть один покушать.
- Ты лучше расскажи, как с Володей целовалась, - сказала Мотя, перебив восхищения сладостями Веру. - И вправду ты говоришь, что рыжие притягивают ребят. А я вот черная и никто даже не смотрит. Да, Полин, сегодня твоего видела, - повернувшись к Полине, говорила Мотя, улыбаясь. - Говорил, на огонек зайду.
- Не трепи языком, какой он мой, - запротестовала Полина. - Я его и видела один раз и мимоходом.
- Значит, втюрился с первого взгляда, раз интересовался тобою и привет передавал.
- Что-то о других не спрашивал.
- Да потому что вы были там, а меня не было. Вот он и спрашивал, чтобы с вами язык почесать.
- Да не скажи! Я вот раз за вами наблюдала и видела, как вы друг другу глазки строили, я не сегодняшняя и меня не проведешь!
У Полины от слов подруги что-то заныло в груди. Ей как будто и не хотелось выслушивать насмешек подруги и в то же время от ее слов становилось приятно. Она бы еще слушала ее насмешки, но Мотя прервала разговор и замолчала.
- Неужели я влюбилась с первой встречи? - подумала она. - Нет, это пустяки. А думать о нем все думала. И хотелось ей, чтобы он пришел и поговорил с нею, просто так, по-человечески...
- Я сегодня слышала, что со стороны Старого Оскола уже рельсы стали укладывать, - произнесла Дуся. - Если это правда, то скоро и до нашего участка дойдут.
- И что тогда? - спросила Оля.
- Домой нас отпустят.
- Э, подружка, чего захотела! - вставая из-за стола, возразила Вера. - Месяц наверняка мы здесь еще прокукуем.
- А зачем же тогда обязательства? - повернувшись к ней, заявила Дуся.
- Обязательства, обязательствами, а здесь кончим, перебросят на другой участок. Вот попомните мое слово.
- Да брось ты хныкать, - перебила ее Мотя.
- Вот попомните, - повторила Вера и направилась в угол к сумкам, - Посмотреть, что тут мама передала, - нагибаясь и ища свою сумку, - сказала Вера. - А что она передаст, кроме как пшена и хлеба, - добавила она, подымая с пола свою сумку.
- О, да тут свежие огурчики! - с радостью вскрикнула она и закружилась с сумкой в руках. Все бросились к сумкам, отталкивая друг друга. Куда и усталость делась. Забрав каждая сумку, девчата начали рыться в них, доставая, кто буханку домашнего хлеба, кто огурцы, кто кусочек домашнего коровьего масла завернутый в холщевую тряпочку, а Дусе мать передала даже кусочек свинного сала.