- Понял вас, Иван Тимофеевич, - ответил в трубку председатель.
- Вот и хорошо, а продукты женщинам отвези, - напомнил он.
В трубке щелкнуло. Василий Сидорович отнял трубку от уха, посмотрел на микрофон, будто ожидая, не скажет ли еще что секретарь, и, убедившись, что нет, повесил трубку на рычаг.
Василий Сидорович некоторое время посидел в задумчивости, затем надел картуз и быстро вышел на улицу. Постоял на крыльце, решая, кому поручить организацию отправки продуктов. "Ну, конечно, Дмитрию Павловичу, секретарю исполкома, тем более он как раз и идет сюда. Дмитрий Павлович, бывший учитель, давно пенсионного возраста, хотя и стар, но порученное дело всегда исполняет прилежно".
- Что случилось, Василий Сидорович? - подходя ближе, спросил секретарь и выжидательно уставился на председателя своими подслеповатыми добрыми глазами.
- А что, заметно?
- Да как тебе сказать. Смотрю, стоишь, о чем-то задумался. А раз человек думает и притом сосредоточенно, значит, у него проблема.
- Иван Тимофеевич сейчас звонил, говорит, что мы на строительстве железной дороги женщин голодом морим.
- А причем тут мы? Они строят для фронта, вот и пусть государство их кормит, как солдат.
- Так то оно так, но они не солдаты.
- А у нас где продукты? Новый урожай еще не собрали, а старый, сам знаешь, немцы все выгребли подчистую.
- Говорит, организуете подвоз, а продукты колхозники и без вас найдут.
- Не все и колхозники могут найти. Возьмите, к примеру, солдатку с малыми детьми или вдову. Какие у них там продукты. Молодую картошку подкапывают да щавелики пекут, на том и держатся. Сейчас для людей самый тяжелый период: старые запасы кончились, а новых еще не собрали.
- Все я понимаю, Дмитрий Павлович, а поделать ничего нельзя. Каждый день едут уполномоченные и каждый говорит давай, а ни один не сказал - на. Да каждый грозит трибуналом. Как будто здесь закрома ломятся от хлеба, а мы не даем. Ты вот что, Дмитрий Павлович, - немного помолчав, начал снова говорить председатель, - напиши уведомление в колхозы и укажи срок выполнения, а я потом проверю.
- Хорошо, Василий Сидорович, это я быстро сварганю, - и он направился в кабинет председателя.
Василий Сидорович постоял на крыльце минут пять и пошел вслед за секретарем, чтобы подписать уведомления. Подписывая, предупредил секретаря, чтобы он сегодня же нарочным разослал по всем колхозам.
Председатель колхоза "Верный путь" уведомление получил под вечер и, немного подумав, решил действовать. Он знал, что продуктов в колхозных закромах, кроме муки на галушки трактористам, нет, и надеялся, что колхозники, у которых кто-то работает на строительстве железной дороги, что-нибудь для них найдут. У соседей займут, но в беде своих не оставят. А что касается лошади и сопровождающего, то правление колхоза выделит. Это легче всего.
С этими мыслями он и поднялся на крыльцо конторы, которая расположилась в бывшей до войны пекарне. "Эх, какой хлеб до войны выпекали - булки, а не хлеб", - подумал он, заходя в кабинет.
Бригадиры, оповещенные заранее, сидели уже тут, поджидая председателя, и курили самокрутки.
- Вот что, товарищи! Задерживать вас я долго не буду, - сняв картуз и бросив его на стол, сказал председатель бригадирам. - Время сейчас, сами понимаете, напряженное и разглагольствовать некогда. Сейчас же, не откладывая на завтра, сообщите родственникам, у кого работают на строительстве железной дороги, чтобы они послезавтра к утру приготовили им примерно на недельку продуктов. А чтобы возчик не бегал по дворам, договоритесь, где будет ждать их подвода. Да не тяните, чтобы с восходом солнца возчик был в дороге. Объявите сегодня, может, кто хлеба вздумает испечь. Кто повезет, завтра решим. Вопросы будут?
- Вопросов много, но самый главный из них - подписка на заем, - приподнимаясь с места заговорил бригадир первой бригады Иван Петрович. Завтра снова приедет уполномоченный по займу, и что ему говорить, ума не приложу.
- А что, так и недотянули до плана? - со злобой в глазах, взглянул председатель на бригадира.
- Нет, Максим Федорович.
- И что прикажите мне делать? - все больше раздражаясь, спросил председатель.
- Нет у них денег, Максим Федорович, понимаете, нет!
- Я-то понимаю! - немного отходя, заговорил председатель. - А вот как поведет себя уполномоченный, этого я не знаю.
- Ну, тогда снимайте меня с работы, как несправившегося с указанием партии! - комкая фуражку в руках и багровея лицом, сказал Иван Петрович. По-видимому, эти слова дались ему с великим трудом, что на лбу даже выступила испарина.
- Ишь, как легко хочешь отделаться! - глядя на него в упор, проговорил с неприязнью председатель. - А под трибунал не хочешь за срыв мероприятия государственной важности? Да ты знаешь, что с тобой могут сделать? А заодно и меня зацепят. На таких, как мы, думаешь будут смотреть, с нами няньчиться? Не у таких головы летят. . .
- Знаю. Но я знаю и то, что у этих несчастных трех семей ни копейки за душой нет. И если бы я не знал, я бы сам им душу наизнанку вывернул, а деньги достал бы. - Вот возьми, к примеру, Дуську Кирееву, что с нее возьмешь? Старший сын только что вернулся из госпиталя и на костылях еще не научился ходить, младший еще подросток, бабка, ее мать, еле по хате передвигается. Она, бедная, одна на всю эту ораву работает, и то не за деньги, а за палочки. И что с нее мы можем вытянуть, кроме как саму продать. Так закона такого нету. Да кто ее такую тощую возьмет. . .
- Знаю, не хуже тебя знаю! А что я могу поделать? Свои отдать? Так я уже отдал. Ладно, как приедет уполномоченный, приходи сразу, чтобы я тебя не искал. Будем отбиваться вместе. Хотя он и дотошный мужик, но что поделаешь, такая у него работа. Ему тоже не сладко по району мотаться, - произнес председатель и, собираясь уходить, начал надевать свой потрепанный, выгоревший на солнце картуз.
Бригадиры последовали его примеру.
Выйдя на крыльцо конторы, он остановился, окидывая взглядом село. Бригадиры, шедшие следом за ним, остановились тоже.
Завидев на улице перед конторой подростка Васю Мозового, он подозвал его к себе.
- Здравствуйте, Максим Федорович. - учтиво поздоровался Вася с председателем, когда подошел к нему.
- Здравствуй, Вась, - ответил председатель. - Что ты тут делаешь? Баклуши бьешь? - нарочито сурово спросил он.
- Нет, Максим Федорович, иду с работы домой.
- Что же за дровами в сад ездишь?
- Не-е. . .
- Отчего же?
- Вы же не разрешаете, а напрасно.
- Это ж почему?
- Сухие ветки надо удалять, они засоряют деревья и ухудшают урожайность.
- Ух, ты! Тоже Мичурин нашелся мне! Смотри, тогда я пожалел тебя, а в другой раз попадешься, штаны спущу. Понял?
- Понял, - насупился Вася.
- Чем он у тебя занимается? - обернувшись к бригадиру, спросил он.
- На общих работах, а в основном, женщин водой снабжает, - ответил бригадир.
- Вот его и пошлите с продуктами к женщинам. За одно и невесту проведает, - и его глаза загорелись доброй смешинкой. - Невеста небось там? - продолжал допытываться он.
- Нет, - краснея, кратко ответил Вася.
- Нет, говоришь? Ну и ладно, а поехать надо. Там посмотришь, как дорогу строят.
- Я видел. . .
- Где ты видел?
- В Донбассе.
- Понятно. . . Я и забыл, что ты жил в Донбассе.
- А найдет их он там? - засомневался бригадир. Кого-нибудь из стариков послать, кто уже знает дорогу.
- А где их взять? Дед Минай заболел, говоришь, а дед Федор еле ходит. Последние косточки растрясет по дороге.
- Как, Вась, не заблудишься? - тут же спросил он.
- Найду! - поспешно ответил Вася, довольный тем, что ему не кто иной, как сам председатель поручает такое ответственное дело. - Из Донбасса пешком пришел, а здесь плевое дело, к обеду вернусь, - стараясь подражать взрослым, говорил он.