Трава на лугу была уже скошена и сложена в скирды, и лишь кое-где сиротливо стояли нетронутые косарями колючие былки татарника с нежно - малиновыми бутонами цветков, да высокий коровяк с желтым соцветием.
До кургана оставалось немного, когда из - за высокого перевала справа вывалилось ярко - красное солнце, сразу поделившее лог на две половины: левую - со светлыми тонами красок, сверкавшую бисером по росистой траве, и правую, находящуюся еще в тени, темную и от этого унылую.
С появлением солнца птицы, казалось, еще громче защебетали, радуясь солнечному светилу. Они не обращали внимания на парящего высоко в небе ястреба.
Вася про себя размышлял, как он внезапно приедет к девчонкам, как они его начнут расспрашивать о деревенских новостях, вечеринках, о родителях и еще о многом, чем интересуется человек, расставшийся с родным домом несколько недель тому назад.
Ему хотелось, хотя девчата и старше его, чтобы они почувствовали, какой он уже стал взрослый, и разбирается в жизни не хуже, а может быть и лучше их. А поэтому при встрече с ними будет вести себя солидно, как другие мужчины, а как он и сам не знал.
Увлеченный игрой фантазии, Вася не заметил, как из кустов наперерез ему на дорогу вышли трое мужчин. Если бы он осмысленно смотрел на дорогу, он бы их чуть раньше заметил и тогда что-нибудь предпринял бы. А так... Он очнулся от своих грез тогда, когда один из троих взял лошадь за уздечку, и она остановилась. Вася поднял голову и прямо перед собой увидел двух мужчин, подходивших к повозке, а третий так и оставался спереди у лошади.
Мужчины были одеты в старую, потрепанную военную форму с засаленными карманами. Лица заросли давно не бритой, взлохмаченной волосней. Вид у них был угрюмый и нелюдимый.
Глаза небольшие, жгучие выглядывали из-под насупленных бровей, не задерживаясь на одном месте. Впереди шел ширококостный, раньше, видать, крепкий был мужик, но, по-видимому, постоянное недоедание и неспокойная жизнь иссушили его тело так, что старая, потертая одежда висела помятым мешком на его поникших плечах, делала его сутулым и костлявым.
Вася при виде заросших щетиной мужчин вначале не испугался, да и времени на испуг у него не было. Все получилось так неожиданно, что он не успел перестроить свое сознание и все еще находился под впечатлением своей бурной Фантазии.
У него, примерно, было такое состояние, как у человека, только что проснувшегося от крепкого сна, сопровождавшегося сновидениями, и он, просыпаясь, не мог понять, продолжение ли это сна или наступила явь.
Грубый повелительный голос, раздавшийся в одном метре от него, привел его к настоящей действительности, и он понял, какая угроза нависла над ним по его неосмотрительности.
А ведь не раз читал всюду расклеенные плакаты: "Будь, бдительным - враг не дремлет!" - резанула молнией мысль в голове, и он лихорадочно стал искать выход из создавшегося положения. Мужчина приближался к повозке, и вот-вот протянет руку, чтобы схватить Васю. Какие мысли он держал в голове, Вася не знал, да и раздумывать не оставалось времени. Он еще не знал, что они за люди, и с какой целью остановили его, а поэтому выяснять дальнейшие их отношения лучше на определенном расстоянии от них.
Он быстро схватил свою сумку одной рукой и, опершись на грядушку повозки другой, выпрыгнул на противоположную сторону от мужчины и побежал. Мужчины что-то кричали ему вслед, один даже побежал за ним, но страх за жизнь придала ему столько энергии, что и гончая не догнала бы его в этот период, а куда уж угнаться за ним изможденному мужику.
Вася, чувствуя, что за ним нет погони, тоже остановился и, посмотрев на мужчин, стоявших у повозки, стал развязывать не спеша свою сумку, зная, что он теперь вне опасности, одновременно обдумывая, как ему вести себя дальше. Вначале, он решил достать пистолет и пугнуть их, а когда они уйдут от повозки на безопасное для него расстояние - сесть в повозку и уехать. "А вдруг у них есть оружие, что вполне возможно, что тогда?" - подумал он и глазами стал искать какое-то укрытие, хотя бы небольшую ямку. Уходить он не собирался, не вызволив повозку с продуктами. "Но если у них есть оружие, то операция будет весьма трудной. Мужчины, без сомнения, голодные, и продукты просто так не отдадут", - подумал он.
На его счастье, слева от него, всего в десяти шагах, была ложбинка, в которой вполне можно укрыться от пуль на случай, если мужчины начнут по нему стрелять. И он, не выпуская из поля зрения мужиков, направился к ложбинке.
Мужики окружили повозку и, не обращая внимания на его передвижения, а может и вообще забыли о нем при виде продуктов в повозке.
Вася воспользовался этим обстоятельством и, заняв удобную позицию, достал из сумки пистолет.
Ощутив в руке холодную сталь пистолета, он почувствовал себя еще более уверенным, и крикнул, как ему казалось суровым голосом: "Эй, мужики! А ну прекратите в чужих продуктах грязными руками копаться! А то, как бешенных собак перестреляю!"
Мужчины в угрозу, может, еще и не поверили, но уверенный голос Васи все же заставил прекратить рыться в сумках и посмотреть в ту сторону, где лежал он. Вася в это время поднял пистолет выше, чтобы им было видно, что он не шутит, а самым серьезным образом предупреждает их.
Мужчины вначале замешкались, а затем снова протянули руки к сумкам. Вася, глядя на них, понял, что они голодные, а голодных людей остановить перед продуктами почти невозможно. "Что делать? - подумал он. - Не оправдал доверие председателя, не довез продукты до девчат". И он решил стрелять не в мужчин, а чуть повыше.
Выстрел и свист пули должен приостановить их.
"Мужики! Кому сказано отойти от повозки! снова закричал он. - За неповиновение и грабеж среди белого дня продуктов, принадлежащих женщинам, которые героически трудятся на военной стройке, - продолжал он, - объявляю вас грабителями военного времени и приговариваю всех троих к расстрелу".
Он выстрелил, но ствол пистолета поднял чуть выше, и пуля пропела у них над головами. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно не только у людей, которые, отшатнулись от повозки, присели, но бывшая фронтовая лошадь, от неожиданности заржав, приподняла голову и так рванула с места, что незадачливые грабители остались позади повозки на три, а то и на все пять метров.
Видя, что у дезертиров (а это, несомненно, были они) нет огнестрельного оружия, он поднялся и побежал, стараясь окриками остановить ее. Дорога шла в гору, и это обстоятельство помогло задержать лошадь.
- Молодец, Мышастик, - ласково говорил Вася, поглаживая ее по шее. - Выручил ты меня, мой умный конек.
Лошадь глядела на него своими большими выпученными глазами, и только время от времени прядала ушами.
Вася посмотрел под гору, где в нерешительности, с опущенными руками, в разных позах стояли мужчины, и он понял, что никакие это не бандиты, а просто трусливые, может быть, уже кающиеся дезертиры. Они бы и рады вернуться в действующую армию, но боятся наказания. Они и здесь бы не подошли к Васе, боясь разоблачения, но жестокий голод заставил их сделать такой шаг. "По-видимому, они где-то поблизости живут здесь в лесу, - подумал Вася. - Заготовленные продукты кончились, а новый урожай еще не созрел, вот и маются от голода".
Вася сейчас ненавидел их, но, глядя на их понурые фигуры, обреченно стоявшие у дороги на том месте, откуда подвода ушла от них, он проникся к ним жалостью.
- Эй, мужики! - обратился к ним Вася. Так вы голодные?
Они в ответ закивали головами, видимо, последние силы оставили их, не оставив мочи для разговора.
- Так бы и сказали, а то сразу отнимать полезли, а сами еле на ногах стоите! - продолжал он. - Тоже мне бандиты!
Они стояли молча, понурив головы, всецело покоряясь судьбе.