- Ты что, собрался уезжать? - спросила Дуся.
- Да нет, немного еще побуду, - обернувшись, ответил он ей. - Мне хочется девчонок увидеть, может, кто пожелает домой что-нибудь передать. А то еще обидятся. Скажут, был у них и не мог подождать какой-то часик. Я сейчас! - как бы спохватившись, сказал он. - Вот только соберу разбросанный лошадью корм. - И пошел к лошади.
Подобрав травяные объедки под передними ногами лошади, бросил их в ящик и, потрепав Мышастого по холке, спросил: "Как же мы поедем с тобой? По прямой, как и сюда ехали, или в объезд?"
Мышастик, услышав его голос, скосил свои огромные, покрытые тонкими извилистыми сосудами глаза, посреди которых темнели зрачки, и продолжал пережевывать траву.
- Эх ты, Мышастик, так и ничего ты мне не посоветуешь. Придется решать самому.
И вот он услышал песню, вырвавшуюся откуда-то снизу, из-за бугра.
- Вот и девчонки наши идут, - с гордостью произнесла Дуся.
Вася прислушался. - Да, наши поют, - сказал он после минутного молчания. Голоса девчонок он знал хорошо, ему не раз приходилось их слышать в деревне по вечерам и по возвращении домой с полевых работ.
Вот и сейчас он безошибочно по голосу может назвать каждую. Девчонки пели с душой, отдаваясь целиком песне, и от этой самозабвенности песня проникала в самое сердце у тех, кто ее слышал.
Эта песня появилась недавно, во время войны, и ее пел народ повсюду, как в городе, так и в селе, от стариков до малых ребятишек. Вот эту песню пели девчонки, а Дуся с Васей, затаив дыхание, стоя у печки, слушали, и в душе их невольно поднималась гордость за девчонок.
Ведь эту песню сейчас слушали не только они, слушали ее солдаты, работавшие на строительстве дороги, слушали люди, возвращавшиеся с поля, слушали женщины из других отрядов. Эта песня, казалось, проста, но как она у людей поднимала настроение, разжигала ненависть к врагу и вела на борьбу с ним.
Первый куплет песни подхватило наскочившим ветром и унесло куда-то в поле, луг в сторону от них, и они слышали только обрывки слов. Они знали слова и про себя их повторяли вслед за голосами девчат, но ветер сломал строй девичьего хора и унес голоса куда-то далеко, далеко. Но это длилось недолго, всего какое-то мгновение.
И вот снова они услышали, как Мотя начала громко:
...На прощанье сказали герои:
"Ожидайте хороших вестей".
Голос ее звучал громко, с металлическим оттенком, напористо, заставляя следовать остальных девчонок за ней. И они подхватили:
...И на старой Смоленской дороге
Повстречали незванных гостей.
На этот раз ветер не унес слова песни, а приблизил их, и Дуся с Васей поддавшись призывным голосам хора, неслышно для себя запели; вначале только одними губами, а вскоре и во весь голос. Лица их посуровели. Захваченные песней, они забыли о том, что так волновало их недавно.
- Молодец, Мотя! - только и сказала, очнувшись, Дуся.
А песня летела, как птица, набирая высоту и силу разжигая ненависть и печаль. Голос Моти, притихший и опечаленный, наполненный яростной ненавистью, доносил снова:
...Повстречали - огнем угощали,
Навсегда уложили в лесу...
И снова услышали они хор девичьих голосов, звучавших торжественно и
грозно:
... За великие наши печали,
За горькую нашу слезу.
- Нет, что ни говори, а петь наши девчонки умеют, - с волнением в голосе произнесла Дуся. Она явно была расстроена словами песни и в тоже время она была горда за своих подруг.
В этом Вася с нею был согласен. "И откуда столько силы и энергии берут девчата? - думал он, прислушиваясь к песне. - Ведь они, считай, целый день под лучами припекающего солнца копают, а затем бросают лопатами землю, и уж выдохшиеся к вечеру после такой изнурительной работы находят в себе силы петь так задушевно свои любимые песни". От таких мыслей у него в горле даже застрял непрошенный ком и, чтобы избавиться от него, ему пришлось проглотить вязкую слюну.
Песня вдруг оборвалась и, как показалось Васе, в наступившей тишине он услышал далекую канонаду орудий и понял, откуда берутся невероятные силы у девчонок, да и не только у них, а у всего нашего народа.
- Ты слышишь, Дусь, как огнем наши угощают немцев? - все еще прислушиваясь, спросил Вася.
- Слышу, - задумчиво ответила она. - Да вот не пойму, наши это бьют или немцы.
- Наши! - с уверенностью, не принимающей возражений, ответил Вася.
- Я так тебе и поверила, - сказала она. В ее голосе чувствовалось сомнение. Этого Вася перенести не мог. Чтобы девушка, хотя она и старше его, сомневалась в его правоте, в его военных познаниях. Ведь не зря их зовут "дети войны", самой, что ни на есть кровопролитной.
И он стал Дусе горячо доказывать свою правоту.
- Ты понимаешь, Дусь? - говорил он, - Прохоровка от нас все же далековато, и разрывы снарядов или бомб немецких мы может, и не услышим, а вот наши дальнобойки стоят намного ближе к нам, и в тихую погоду их громкие выстрелы вполне могут долететь до наших ушей. И мы... - Вася не договорил.
Из-за амбара гурьбой, говоря и перебивая друг друга, так что посторонний и не поймет, о чем они, захлебываясь своими же словами, ведут разговор вышли девчонки.
Впереди шла Мотя с гладко причесанными темными волосами, а на шее, развеваемая ветром, висела белая косынка. Она широко шагала, размахивая руками. Рядом с нею, все время сбиваясь со взятого такта, и от этого, казалось, спешила рыжая Верка. Она еще больше выгорела за лето на солнце, и волосы ее совсем побелели, а лицо сплошь покрылось рыже-белесыми конопушками. Чуть позади шли Оля с Полиной. В их облике Вася каких-либо изменений не заметил. За ними шли остальные.
Все они оживленно о чем-то разговаривали, жестикулируя. Со стороны приходилось только удивляться: как они умудрялись слушать всех и каждую в отдельности.
Но по выражению их лиц можно было догадаться, что они понимали друг друга, так как лицо каждой постоянно менялось: то на какое-то мгновение становилось хмурым, замкнутым, с плотно закрытым ртом, то хохотало до слез, выступавших из-под ресниц.
- Какие-то приятные новости обсуждают, - сказала Дуся. - Глядя на них со стороны, не подумаешь, что каждая из них своими руками перебросала до шести кубов земли, - добавила она. - Что-то они сегодня слишком возбуждены.
- Ты смотри, глазам своим не верю! - подходя ближе, вскрикнула Мотя. - Вася! Ты ли это? Как же ты сюда попал? За нами приехал?
- Продукты вам привез, - говорит он смущаясь.
- Да он совсем молодец, продукты нам привез, погреб для хранения продуктов вырыл, - стала нахваливать его Дуся, - только вот не успели накрыть, - и она заговорчески взглянула на Васю.
- Только уж ни к чему, уезжаем домой! - выпалила Оля. Ее голос прозвучал как-то торжественно и радостно.
- Как домой? - с удивлением спросила Дуся, выжидающе уставившись на девчат. А те, в свою очередь, не отвечая на вопрос Дуси, обступили Васю со всех сторон и, перебивая друг друга, стали расспрашивать о жизни родных, односельчан, радуясь парню, свежему человеку и просто односельчанину.
- Девочки, так вы говорите серьезно, домой? - снова спросила Дуся, но ее голос утонул в девичьих возгласах...
Все бросились к Васе...
Они смотрели на него с нескрываемой радостью, как будто это был самый близкий и родной человек. Оля, на правах соседки, стала обнимать его.
- Да отпусти ты парня, затискаешь, - кто-то кричал из девчонок, - и нам ничего не достанется.
Он не вырывался, а только улыбаясь, крутил головою то в одну, то в другую сторону.
Когда первые восторги прошли, они стали задавать ему вопросы о селе, родных. Он понимал, как они соскучились по родным, близким и, перебирая в памяти что произошло на селе в их отсутствие, старался преподнести им новости подробно, особенно о матерях и близких родственниках.