А когда рассказал, как послал его к ним председатель и как он собирал продукты по дворам, то девчата совсем ошалели. "Ура, Васе!" - кричали они и сгрудившись, стали его качать.
Тут он не выдержал такого натиска и стал вырываться, но девичьи цепкие руки не отпускали его и с каждым взлетом кверху он только и мог произнести: "Да бросьте. . , уроните. . .!"
Но девчонки распалились так, что не слышали его крика или делали вид, что не слышат, продолжали подбрасывать его с криком и смехом.
Видя, что мольба не действует на девчонок, Вася замолчал, отдавшись полностью в их распоряжение и думал: "Надоест - бросят".
Через несколько минут девчонки действительно приустали и, бережно опустив его, поставили на землю.
Вася хотел было рассердиться и накричать на них, но взглянул на их довольные, смеющиеся лица, передумал - заулыбался сам.
- Хватит вам издеваться над парнем! - с ревностью к девчонкам, прикрикнула на них Дуся. - Кулеш совсем остынет, а я потом виноватой останусь.
Девчонки хотя и здорово проголодались, но расходились не спеша: каждой хотелось подробнее узнать, как там дома живут ее родные, близкие; у некоторых в глубине души теплилась надежда на то, что, оставшись наедине, можно узнать более подробную информацию о родителях.
Но Дуся, властно покрикивая на девчонок, лишила их надежды на задушевный разговор с парнем, а велела быстрее умываться и садиться за стол.
- Сколько раз буду говорить вам, что кулеш остывает! - кричала она. - После обеда хоть до вечера секретничайте, хоть на ночь оставьте, это ваше право, а сейчас все быстро за стол.
- Ты что, подруга, на нас покрикиваешь? - подходя к ней, спросила Мотя. - Ты что, пробыла с ним целый день, а нам и минутки не позволяешь?
- Ничего я не возражаю! Для вас же стараюсь! Кулеш вон совсем остыл.
- Ладно уж, а то еще поругаемся, – примиряющее произнесла Мотя и
повернувшись к девчонкам крикнула: - А ну, красавицы, пошевеливайтесь! Действительно кулеш остывает.
Вскоре то по одной, то парами стали подходить умытые и посвежевшие девчонки к столу, каждая садилась на свое, по-видимому, уже привычное место. Когда расселись по местам, Мотя, поглядывая в сторону Васи, произнесла: "А кавалера чего не приглашаем к столу? Он у нас сегодня один единственный мужчина и невнимание к нему с нашей стороны будет невежливым поступком".
- Вася, иди к нам! Вася, иди сюда! - сразу из нескольких мест раздались девичьи голоса. Но Вася стоял, улыбался, бросая короткие взгляды в сторону раздавшегося голоса и не трогался с места.
- В чем дело, что ты молчишь и не подходишь к нам? - спросила его Мотя. - Что девчонки наши тебе не нравятся или кулеш нехорош? Ну, что молчишь?
- Он уже поел, - ответила за него Дуся.
- Раз молчит, значит еще желает, - повернувшись к Васе, сказала она. - Я по глазам его вижу. Иди сюда, из одной миски поедим, - добавила Мотя, освобождая место возле себя.
- Иди.., иди! Не стесняйся нас, не укусим, - отозвалась рыжая Вера.
- Еще зубы не окрепли, молочные небось не сменились, а туда же кусаться, - ответил Вася на ее реплику.
- Ха-ха-ха! - раздался дружный смех девчонок. - Вот это да! Вот так Вася! Вот дал по зубам тебе, Вера! - кричали они со всех сторон.
- Тоже мне! Хотела я бы испытать прочность твоих зубов, - глядя на Васю, медленно проговорила она.
- А в чем же дело? - сказал Вася с вызовом, задетый за живое.
- А не пора ли нам перейти на разговор из другой оперы? - вмешалась Дуся, до этого молча разливавшая кулеш по мискам. - А то еще поссоритесь и сами не поймете за что. - Иди садись, когда приглашают! - прикрикнула она на него.
- А что она задирается, что я ей, должен? - ворчал Вася, направляясь к столу. Он уселся рядом с Олей, которая освободила ему место и подвинула к нему миску с остывшим кулешом. Но он не обратил внимание на его температуру, а молча стал есть с жадностью.
- Вы так и не сказали мне, чему вы радовались, возвращаясь с работы? - раздавая девчонкам кулеш, спросила Дуся.
- Вася отвлек наше внимание и мы забыли о главном, - приподняв голову от миски, ответила ей Мотя.
- А весточка из дому, продукты Вася привез, по-твоему не главное, - не согласилась с нею Оля. - Весть от родителей услышать, по-моему, самое главное, - добавила она.
- Я с тобой вполне согласна, но то, что нам сказали, не менее важно для нас, -ответила Мотя, отодвигая пустую миску от себя.
- Опять вы тянете волынку и явно уходите от прямого ответа, - с раздражением сказала Дуся.
- Да какая там волынка, мы и так знаем, что вот-вот закончим стройку и нас отпустят домой, - ответила Мотя, почему-то тоже раздражаясь.
- Сегодня к концу рабочего дня к нам завернул начальник колонны, обещал отпустить нас, как он выразился, до мамочек, через два-три дня, а может, в крайнем случае, через четыре. На днях будут проводить испытание дороги, и если все обойдется нормально, то нас отпустят домой к мамочкам.
Вот мы и обрадовались такому сообщению, кричали ура, а возвращались с песнями. Ты и сама слышала. Мы тебе, конечно, все бы выложили, но тут увидели Васю, и мы так обрадовались ему, что забыли о том, что нам говорили. Между прочим, передавал тебе привет, персонально, - произнесла с усмешкой Мотя.
- Интересовался почему вы не изволили выйти на работу?
- А я сразу поняла, что у вас что-то не то, - пропустив мимо ушей ехидство Моти, стала говорить Дуся. - Идете все веселые, возбужденные. Вот только одна Полина у нас, что-то грустит, больше отмалчивается.
- Откуда ты все это взяла? - произнесла Полина, быстро взглянув на Дусю и покраснела. - Просто я устала болтать и захотелось послушать других. А что, с тобой такого не бывает? - помолчав немного, спросила она Дусю.
- Да чего уж там, бывает, - как-то таинственно ответила Дуся. И помолчав, добавила, - Эх, Полина, Полина... Да разве я не понимаю?
Пообедав, девушки поболтали еще немного и разошлись кто куда. Кто заштопать и зашить дыры на износившейся одежонке, кто простирнуть загрязнившееся белье, а некоторые, подсев к Васе, стали расспрашивать его о жизни в селе.
- А что сейчас в деревне! - поглядывая, высоко ли еще солнце, рассказывает Вася, - всех от мала до велика выгнали в поле на уборку урожая. Урожай, говорит бригадир, должен быть хорошим. Из-за недостатка мужчин заставили рожь косить женщин. Работа кипит. Даже ребятишки собирают колоски и сдают на ток. Сразу же с тока зерно в заготконтору. Обложили каждый двор заданием по сдаче молока, яиц, масла и мяса.
- А самим что же есть? - прервав его рассказ, спросила Оля.
- А что останется. Говорят, вы и на картошке проживете, - поясняет Вася, - а это для фронта надо. Особенно давит людей заем. Уполномоченные по займу лютуют, почти каждый день ходят по дворам, как будто деньги на деревьях растут и их снимают ежедневно. Люди стали прятаться, как услышат, что по займу ходят, замок на двери и в огород или еще куда, лишь бы скрыться с глаз. Пересидят, пока те уйдут, и снова во двор. Так они стали навещать дворы выборочно и внезапно: поздно вечером и рано утром. А Дуська Болдырева погнала их кочергой из хаты. "Если еще раз заявитесь, - кричала на всю улицу, - кипятком обварю".
- И что же они? - спросила Оля.
- Грозились судом, но так до сих пор ничего не слышно. Да и что с нее взять. Одна работает, а трое на плечах. И во дворе три курицы.
- Ну что, девчонки, пора мне ехать, - говорит Вася, поглядывая на закат. - Не меньше трех часов болтаться в дороге, а то и все четыре. Сумерки в дороге застанут.
- Позавидуешь тебе, Вася, - говорит Оля. - Ты сегодня дома спать будешь, а нам так надоел этот амбар, что глаза на него не смотрели бы.
- Ничего, Оль, не расстраивайся, - успокаивает ее Вася. - Осталось, как я сегодня слышал, недолго вам здесь быть. Два-три дня как-нибудь потерпите. Я буду просить председателя, чтобы он меня послал за вами. Приеду рано. Вы еще спать будете. Теперь дорога мне знакомая.