- Правильно. А я вот сижу, материал для отчета сочиняю. Завтра на бюро райкома, отчет держать о проделанной работе за прошлые месяцы и готовности к уборке урожая. Ты как раз вовремя зашел. Дело к тебе есть: сено надо отвезти на Голофеевку в заготског. Мужчин, ты понимаешь, у нас нет, а женщинам в таком деле я не доверяю. Выпала честь тебе везти, конечно, с ребятами. Я Ивану Петровичу дал задание, чтобы он подобрал боевых хлопцев, а ты поедешь за старшего. Понял, Вась?
- Понял, Максим Федорович.
- Вот и хорошо. Я тебе доверяю. Думаю, не подведешь?
- Нет, Максим Федорович,
- Завтра на бюро спросят о сене, а я им скажу: "Возим!" Правильно?
- Правильно, Максим Федорович.
- Ну, а теперь иди. Бригадир подробно все объяснит завтра утром, а то мне некогда. Завтра на бюро, а я никак отчет не нацарапаю. Грамоты маловато...
- До свидания, Максим Федорович, не подведем.
- До свидания. Счастливого пути.
Домой Вася пришел поздно. Все уже спали. В избе темно, пахнет кислым тестом. "Мать, хлебную закваску поставила", - догадался Вася.
- Явился наш кормилец, - приподнявшись на постели, тихо произнесла мать. - Где же ты запропастился? Уехал темно и вернулся к утру.
- Завтра на Голофеевку, - похвалился Вася. - Сам председатель дал наряд.
- Что он тебя все гоняет, других, что ли нет?
- Говорит, только тебе доверяю.
- Есть хочешь? Там возьми картошку, молоко.
На второй день, утром, зашел бригадир и, поговорив с матерью, попросил разбудить Васю.
- Да он, Иван Петрович, только ночью заявился, - говорила мать бригадиру. - Еще и не выспался. А вы его снова куда-то посылаете. Ведь он еще ребенок. Что с него возьмешь.
- Надо, Кузьминична. Председатель посылает. До вечера далеко, отдохнет, - добавил Иван Петрович.
- Пойду, - соглашается мать, - раз надо.
Через минуту выходит Вася, заспанный, волосы взлохмаченные. Щурится на утреннее солнце и, поздоровавшись с бригадиром, спрашивает: "Что там, Иван Петрович?"
- Пойдешь сено возить?
- Куда? - спрашивает Вася, хотя уже знает от председателя.
- В Голофеевку.
- А кто еще поедет?
- Пойду агитировать твоих дружков: Бориса, Костю, Ивана, а пятый со второй бригады - Егор Пасунькин. Так решили на правлении колхоза, - добавляет он. - А от себя скажу, ты парень серьезный - поедешь за старшего.
- А что, пять подвод пойдут? - спрашивает Вася, а сам прикидывает: пять лошадей на такое расстояние в колхозе не найдется, а он говорит, пять.
Как бы угадав Васины мысли, бригадир сказал; - Пять подвод у нас не найдется, пойдут две пары волов, недавно присланных из Алтая, и одна лошадь. Сегодня отдыхайте до обеда, а после обеда запрягайте и на Ямскую степь, по солнышку наложите арбы сена, попасете волов, а с рассветом в путь".
- А не задержат нас как воришек? - спросил Вася Ивана Петровича.
- Нет. С дирекцией совхоза есть договоренность, - сказал он. - Сено в копнах, брать будете со стороны нашего поля, напротив Яремчиной пасеки.
- Вот тебе и отдохнул, - сказал Вася матери, когда ушел бригадир.
- А что, уже ехать? - спросила она, посматривая с лаской на Васю. - Худющий ты стал в этих разъездах. Ты там поосторожнее.
- Сено надо убрать, что я накосил позавчера, - не обращая на слова матери, - а то кто-нибудь подберет в мое отсутствие. Пойду наложу тачку.
- И я с вами, как из-под земли вынырнула Паша и стала крутиться возле Васи.
- Ну, а как же без тебя? - сказал серьезным тоном Вася ей, она побежала и громко закричала: - Бабушка, бабушка! И я с вами поеду!
- Хорошо, внучечка, и ты поедешь, - пообещала ей мать, ласково поглаживая по головке. - Ты у нас умница, бабушкина помощница. Посмотрел бы отец, какая у него уже большая дочь.
- Когда папа приедет, я большая выласту, - говорила Паша, радуясь тому, что ее берут в поле возить сено, а значит, можно покататься. До обеда Вася с матерью перевезли с поля сено и разбросали по двору для дальнейшей просушки.
После обеда, как и было условленно, Вася встретился с друзьями на колхозном дворе у конюшни. Пришел бригадир, а за ним следом на велосипеде подъехал председатель.
- Здравствуйте, ребята! - громко поздоровался он и каждому пожал руку, выказывая свое уважение к нам.
Они скромно поздоровались.
- Ну и как, не подведете? - спрашивает он, их. - Слово на бюро сегодня дал, что сено уже начали возить. Правду я сказал?
- Правду! - ответили они хором. - За кого вы нас принимаете? - пробасил Егор Пасунькин, блондин с горбатым носом. - Что нам, первый раз?
- Знаю, - твердым голосом произнес председатель, разглядывая Егора в упор. - Но в такую даль едете впервые, да еще с возами сена. Дорога неровная, и перевернуться в любой момент можно.
- Перевернемся - уложим, не один же едет, - поддержал Егора Вася.
- Ну, ну. ., - согласился председатель.
- Максим Федорович, разрешите в саду яблок нарвать, хотя они не очень зрелые, но нам скороспелых немного, - попросил Вася, надеясь, что в такой момент не откажет.
- Это ж зачем?
- День жаркий, а путь предстоит длинный, хотя бы жажду утолить.
- На это разрешаю. Только в саду не баловаться, а рвать аккуратненько. Чтобы от сторожа жалоб на вас я не слышал.
- От всего коллектива извозчиков большое вам спасибо, Максим Федорович! - торжественно произнес Вася.
- Извозчики раньше были наподобие современных таксистов, - пояснил он, - а сейчас их нет, что были и те на фронте.
- А мы кто же тогда? - с подковыркой спросил Егор.
- А вы в настоящее время водители волов, - и довольный своей выдумкой, рассмеялся.
- Понял, кто ты такой? - повернувшись к Борису, юноше с пухлыми губами и выросшим пушком над верхней губой, сказал Егор.
- Ну, водители рогатых, пошли собираться в путь, - предложил Вася ребятам и направился к амбару, где хранились веревки, занозы, поводки и другие необходимые предметы для упряжки волов.
Собрались быстро и тронулись в путь.
До места, где брать сено, добрались, когда солнце коснулось горизонта. Место было знакомое с детства, так что сено, сложенное в копны, нашли быстро и, пустив волов пастись, начали погрузку.
Немного припоздали, стало темно, но вскоре из-за лесочка выплыла луна, осветив все вокруг и грузить стало легче.
Подтрунивая друг над другом в вечерней прохладе, ребята быстро справились с погрузкой, хорошо увязали и, полюбовавшись своей работой, тут же улеглись на душистом сене.
- Хорошо-то как! - раскинув руки в стороны и завалившись на спину, произнес со вздохом Костя, юноша с широким открытым лбом и молчаливым нравом.
- Но если Костю степное сено доняло, то и, впрямь, оно волшебное, - с усмешкой произнес Егор, укладываясь поудобнее.
И, действительно, хорошо было лежать на свежем, недавно скошенном пахучем сене при свете яркой луны и мечтать, мечтать. И, в самом деле, кто хоть раз побывал в заповедной степи, и полежал теплым июльским вечером на душистом сене, тот никогда не забудет пьянящий его аромат.
- Интересно, есть еще такие планеты, как наша земля, - подумал Вася вслух, глядя в небо и вдыхая аромат присохших степных цветов.
- Что ты сказал? - повернувшись к Васе, переспросил его Борис.
Я говорю, есть еще такие планеты, как наша земля, и живут ли на них люди? - повторил свои высказывания Вася.
Борис посмотрел в небо, как будто он мог увидеть что-то там и, не меняя позы, сказал: - Наверное, где-нибудь есть. Со временем выяснится, - помолчав, добавил он. - Когда я был маленький, - сказал он, продолжая смотреть в небо, - бабушка мне говорила, что там живет Бог и с высоты наблюдает за нами - грешниками. И я думал: «Как же он там живет и на чем держится? Когда по небу плывут облака, я представлял, как он шагает по ним. А когда небо чистое, то как? И этот вопрос меня мучил.» И я снова обращался к ней.