- И как же она отвечала? - спросил Егор.
- Да так, - ответил уклончиво ему Борис. – Бог, мол, все может, и ходить по воздуху, и летать. И мне от такого ответа, - снова продолжал Борис, - представлялось, как он летит по небу и машет своими маленькими крыльями.
- Я представлял у Бога такие крылья, какие видел когда-то в церкви у ангелов, - ответил Борис, усмехаясь, - затем подумал и снова спрашиваю бабушку: «А где же он спит?»
«Кто?» - спрашивает она, забыв о нашем разговоре. Да, Бог. «Вот ты о чем? С тобой и согрешить недолго», - сердится она. А для меня так и остался этот вопрос открытым, - говорит Борис. - И только в школе разжевали мне истину.
- Ой, ли! Так и разжевали! Много есть таких вещей в природе, что долго будут еще разгадывать, - отозвался Егор. - Да и разгадают ли!
- Так ты за то, что есть Бог? - вмешался в разговор Иван Кущеев, парень с рыжинкой и большим носом с конопушками.
- Я не знаю, а поэтому и спорить не хочу, - ответил ему Егор. - Я знаю одно, что мы многое не знаем, и еще не скоро будем знать.
- Но что-то прояснится в будущем, - сказал Борис.
- Это понятно, наука не стоит на месте, хотя и медленно, но движется вперед, - высказал свое мнение Вася, как бы поддержав Бориса.
- Слушаю я вас и думаю, - сказал Костя, до этого не вступавший в разговор, - Как ученые мужи решают недосягаемые до них проблемы. Нельзя что-нибудь попроще, эдак земное?
- Например, - отозвался Егор.
Хотите, расскажу вам забавную историю, случившуюся в прошлом году со мной? - предложил он.
- Валяй... Послушаем, - попросил Вася, заранее предвкушая получить удовольствие от его рассказа. Он мало говорил, в сравнении с его матерью, был в отца, но если рассказывал, то или комичное, или загадочное.
- Вы знаете Нюську? - спросил он, улыбаясь одними губами.
- Так кто же ее не знает, - ответил Егор.
- Так вот, пошли как-то мы раз за дровами в лес. Собралось, нас человек семь ребят и девчат. И она увязалась с нами. Ну, знаете, как бывает в лесу? Разбрелись кто куда в поисках сушняка. Она собирала недалеко от меня. Вдруг потемнело в лесу. Я глядь на небо, а на нем такая черная туча, закрыла полнеба. Думаю: "Сейчас начнется ливень". А собирали недалеко от сторожки, что стоит между садом и лесом. И только я подумал, что надо укрыться в этой сторожке, а он как ливанет. Я в сторожку. Спасла меня густая листва деревьев, еще не успела намокнуть.
Забежал в сторожку, огляделся. В ней и так полутемно, а тут еще такой дождь. Присмотрелся, вижу, справа охапка прошлогодней соломы. Я сел на нее и думаю: "А где же остальные?"
Через минуту или две забегает Нюська. Вся мокрая, как будто ее кто вытащил из воды.
«Вот это ливень!» - говорит она, а сама зуб на зуб не попадет, щелкает, как волк голодный.
«Ой, как я замерзла!» - говорит она, а с платья вода ручейками течет. «Так обрушился, что и глазом не успела моргнуть. - Намочил, как сучку приблудную.» Хотела улыбнуться, не получилось, вышла плачевная гримаса на губах.
«Да, настоящий ливень,» - говорю я, лишь бы разговор поддержать. Платье прилипло к телу, и на фоне дверей все видно до мелочей.
- Что видно? - спросил Иван, хихикнув в темноте. Костя не ответил, а продолжал свой рассказ. «Отвернись!» - командует она, - я платье выжму. Я отвернулся.
Она выжала воду из платья, оделась и села на солому рядом. А что толку, что она выжала, все равно оно сырое. Сидит дрожит, как собачонка.
- Взял бы да согрел человека, - бросает реплику Егор.
- Не перебивай! - одернул его Борис, - пусть человек рассказывает. Костя молчал.
- Рассказывай, что замолчал? - говорит Вася.
- Прервали! - восклицает он, - а теперь думаю, как бы лучше соврать.
- Нам какая разница, правду ты рассказываешь или соврешь, - говорит Вася, - главное, чтобы ночь быстрее прошла.
- Ну и что, не обогрел? - вмешивается снова Егор. - Она хотя и в годах, но выглядит молодо.
- То на ней краски с килограмм, - говорит Борис, - я же по соседству живу и вижу.
- Интересно, а сколько ей лет? - спрашивает Егор.
- У кого ты спрашиваешь? - говорит Костя. Она же рядом с тобою жила.
- Жила когда-то, - соглашается Егор. Но тогда я не интересовался возрастом женщин.
- Ха! А теперь интересуется, видали, нашего Дон-Жуана, - подковырнул Егора Борис, усмехаясь. - А лет ей двадцать пять или двадцать шесть не более.
- Так слушайте дальше, - начал говорить Костя. - Сидим в полутьме, молчим и думаем каждый о своем, а дождик поливает.
Слышу, говорит: "Костя, я совсем замерзла, садись ближе, теплее будет". «Побегай по сторожке и согреешься,» - советую.
«А я слышала, как солдаты согреваются, - говорит она, - одну шинель под себя ложат, а другой укрываются и так согреваются.»
«Так то солдаты, - говорю я. - И притом, у них шинели, а у нас нет.»
- Какой же ты кавалер, что не можешь даму согреть, - напрямую говорит она.
- Какой там с меня кавалер, - отнекиваюсь я, а сам думаю: «Окрутить меня хочет бабенка, ох, окрутить. - Я же за девичью сиську не держался, а с тобой и подавно не знаю, что делать,» - думаю я.
- До девчат бегаешь? - спрашивает она.
- Ну, бегаю, как и все ребята.
- А знаешь, что девчатам надо?
- Кому что, - говорю я, уходя от прямого ответа.
- Так, сказать? - спрашивает она.
Зная ее сумасбродный характер, я промолчал. Думаю: "Ляпнет что-нибудь такое, что уши завянут".
- Так, сказать? - снова спрашивает.
- Нет, не надо.
- Значит, знаешь.
- Ну ладно, подвинься, я действительно замерзла. Не бойся, не съем, и Вере достанется.
- Понял? Она знает и о Вере, - сказал Борис.
- А кто из баб не знает, что делает молодежь, все знают, - заверил Егор, ворочаясь на сене, - Это же беспроволочный телефон на селе.
- Я придвинулся к ней. Она прижалась ко мне, дрожит.
- Да обними меня, истукан этакий! - кричит она. - Ты что хочешь, чтобы околела я?
Я действительно, чтобы не уронить себя в ее глазах, как мужчина, придвинулся ближе, и обнял ее.
Сидим молчим. Естественно, от наших тел пошло тепло и мы согрелись.
- Дело пошло к развязке, - подал реплику Егор. - Прощай Вера!
- А ты бы на его месте оказался, чтобы ты делал? - спрашивает Егора Борис.
- Под платье залез бы, там горячей, - ответил Егор, рассмеявшись.
- Тоже мне нашелся! . . Ты сам еще за сосок не держался, а уже глубже лезешь! - осадил его Борис. - Советовать мы все горазды, а как столкнешься вот с такой, куда денется бравада.
- Это он только языком, - говорит Иван и хлопает его по плечу.
- Да чтобы я такой случай упустил? - горячится Егор, привстав на колени. - Она баба опытная, подскажет, что надо делать.
- И что же дальше? - заинтересованно спросил Борис и подвинулся ближе.
- Да что? Сидим, согрелись. Дождь идет, хотя не проливной, как вначале, но идти нельзя. Конечно, она намного старше меня, а все же женщина, и так близко. А тут своими сиськами уперлась мне в грудь, считай голыми и у меня зашевелилось, безо всякого на то разрешения с моей стороны.
Неудобно мне, а деваться некуда, хоть провались.
А она бабенка битая, не то, что я, сопляк, чувствует, что со мной творится и давай еще больше прижиматься и сосками колоть.
Меня в жар уж начало бросать, а она еще больше старается разжечь. Затем начала действовать по принципу: "Куй железо, пока горячо", опускает руку к ширинке, и я не успел сообразить, что к чему, а рука ее уже там.
- Что-то тут у тебя такое тверденькое, - тихо так говорит она, - и горячее, вот я руку и погрею. . .
О, какой стыд! Я не знаю, куда деваться.
Когда поняла, что я готов, начала, задыхаясь, расстегивать мне брюки.
Ее тело снова стало дрожать как в лихорадке, дыхание стало шумным, прерывистым. Закатив глаза кверху, она упала на спину, издав, какой-то непонятный гортанный звук. Но руку из моих брюк, несмотря на обморок, как мне показалось, не убрала, а еще с большей настойчивостью держала, перебивая пальцами, сучит ногами так, что платье закатилось до самого пупка. Бери тепленькую.