Толпа в это время еще больше зашумела, заволновалась, подалась вперед посматривая влево. Туда же взглянула Дуся и увидела медленно движущийся паровоз, разукрашенный красными флажками, транспарантами и плакатами. Он тянул за собой множество платформ, загруженных до отказа песком, щебнем и еще чем-то бесформенным, непонятным из-за дальности расстояния.
Паровоз приближался медленно, будто пробуя на ощупь прочность полотна, проложенного перед ним. Из его трубы валил густой черный дым, расстилавшийся по обе стороны железнодорожной насыпи. Все, кто находился недалеко от насыпи и на трибуне стояли молча, наблюдая, как к ним приближался паровоз, и, когда он поравнялся с ними, в воздухе прогремело дружное "Ура-а!и
Люди кричали, махали руками, позабыв временно о своих жизненных неурядицах, поддавшись общему настроению.
Паровоз медленно проехал мимо людей, обдав их дымной гарью, проплыли платформы, а люди продолжали кричать "Ура!", бросали полевые цветы и махали косынками; и лишь тогда, когда за поворотом скрылась последняя платформа, с трибуны раздался громкий голос секретаря райкома: "Товарищи! Дорогие труженики нашего района! Минуточку внимания!" И когда шум утих, секретарь райкома партии начал снова.
- Товарищи! У нас сегодня знаменательная дата и большая радость. Мы с вами закончили строительство и сдали в эксплуатацию железную дорогу Старый Оскол - Сараевка, так необходимую фронту на данном участке Курско-Орловской битвы с немецко-фашистскими захватчиками.
Свидетелем законченного строительства, вы видели, только что прошедший состав. А завтра пойдут поезда регулярно. Повезут военную технику, снаряжение, живую силу и многое другое, что так необходимо фронту для успешного разгрома врага.
Вы, дорогие женщины, поистине стали героинями правительственной стройки, закончив ее на месяц раньше, чем было отведено командованием фронта и обкомом партии. Это небывалый случай в строительстве железных дорог, которую вы, дорогие женщины, вместе с другими женщинами нашей области закончили строить за тридцать два дня, на протяжении свыше девяноста километров.
Много теплых слов и пожеланий в адрес строителей сказали выступавшие на митинге, а под конец лучшие из лучших были награждены правительственными наградами и грамотами. Среди них была удостоена медали "За доблестный труд" и Дуся Кущеева.
Когда она, смущенная и взволнованная, сошла с трибуны, ее окружили тесным кольцом подруги и, перебивая друг друга, шумно стали поздравлять, хотя и с невысокой, но правительственной наградой.
- Ну что вы, девочки, разве это награда, так себе, - скромно отвечала Дуся, потупившись. Но сердце говорило о другом, сжимаясь и трепеща в радостном волнении.
- Вы поняли, девчата, что она говорит! Не награда, - на слова Дуси возмутилась Мотя. - А какого же тебе лешего надо? Ты смотри, как поблескивает на груди. Дай-ка я потрогаю, - и с этими словами она протянула руку к медали, висевшей на груди у Дуси.
- А ты, Моть, сегодня руки мыла? - пошутила Оля. - К такой вещице надо прикасаться чистыми руками.
- А как же. Не только мыла, но и одеколоном протерла, - шуткой ответила Мотя. - Сегодня же у нас праздник.
Пощупав медаль, она перевернула ее и посмотрела обратную сторону. - Как сверкает, никак золотая? - спросила она не то себя, не то подруг.
- Ты что, золота не видела? - сказала ей Дуся. - Из бронзы она или еще с какого-то сплава.
- А где же я его увижу? У нас его не было.
- А я помню, у нас был золотой крестик - сказала Оля, рассматривая медаль. - Такой, маленький. Мать в тридцать третьем голодном году за пуд пшена отдала.
- А у нас до сих пор хранится, - похвалилась Дуся.
- Вот бы посмотреть, - сказала Мотя, все еще посматривая на медаль.
- Приходи, я тебе покажу, как приедем домой, - ответила ей Дуся.
- Хорошо, обязательно приду.
После торжественной части народ стал расходиться. Жившие в селах близко от дороги, ушли первыми. За ними покинули площадку, где проходил митинг, женщины старшего возраста. Молодежь, потолкавшись некоторое время, тоже стала расходиться по своим квартирам.
Обещали им прислать гармониста, но тот, оказалось, уехал в какое-то село на престольный праздник. Так и остались девушки не у дел.
- Пошли, девчонки, в свое логово, - предложила Дуся. - Ничего мы здесь, как я вижу, не дождемся. - Видать, начальству не до нас. Дорогу построили, а теперь катитесь на все четыре стороны. А сами, небось, поехали куда-нибудь в ближний лесочек, банкет устроят по случаю успешного строительства.
- По-видимому, так, - поддержала ее Мотя. - Видишь, как быстро смылись. И с народом, как следует не поговорили.
- А что с нами говорить, - произнесла Оля. Поблагодарили, награды выдали, заработанные деньги выманили в фонд фронта и до свидания.
- А я-то, дура, мечтала на заработанные деньги платье купить, - сожалеючи сказала Вера, услышав о деньгах. Ее не волновало, куда и зачем уехало начальство, а вот деньги ей очень нужны были, и она втайне от девчонок мечтала на заработанные деньги приобрести кое-какие женские вещи. Но мечта не сбылась и она горевала.
- А чего же ты голосовала: "За". - Набросилась на нее Оля.
- А что же, по-твоему, я должна против всех идти, чтобы припаяли мне, как враг народа.
- Да там денег тех, - сказала Оля.
- Да сколько не было б, а на платье и трусы хватило бы, - не соглашалась Вера.
- Ну, теперь, что ж?
- Конечно, теперь уж ничего не сделаешь. Хотя бы половину оставили... А то все до копейки забрали.
- Так что, пошли на квартиру? - повторила Дуся, которой, по-видимому, надоело топтаться на одном месте.
- И что там делать в том логове, - протестовала Оля. - Оно вот тут у меня сидит, - показала она на печень.
- Надо подготовить кое-что, - пояснила Дуся, а вдруг завтра подводы придут, а мы совсем не готовы.
- Пойдем-ка лучше огурчиков свеженьких попросим у хозяйки да картошки свеженькой сварим, - предложила Мотя, - и отметим хорошим ужином твою награду, Дусь. А то заржавеет еще, - улыбаясь, говорила она. - Ну а ты, что нос повесила, - повернулась она к Полине, - не отчаивайся, еще увидитесь!
- Эх, для такого случая, винца бы по рюмочке, - сказала вдруг Вера. - Говорят, скуку разгоняет.
- А ты пробовала хоть разок? - спросила ее Мотя.
- Чего?
- Вино.
- Нет.., не приходилось.
Девушки поднялись к амбару, переоделись в повседневную одежду и стали хлопотать, готовя ужин. Мотя сбегала до хозяйки, принесла свежих огурцов, укропчика. Дуся начала растапливать печь. А Вера с Олей сели чистить картошку. Одна Полина молча легла на постель и задумалась. Настает время расставания с Сашей и ей было не до ужина. Девчонки понимали и старались не задевать ее больное сердце.
- Приготовим картошки, салатик к ней и поужинаем всласть, - говорила Мотя, выкладывая огурцы на стол. - Такой получится ужин, что за уши не оттянешь. Бабушка расщедрилась, предлагала масла, но я отказалась. У нас же есть?
- Есть, - ответила Дуся. - Там еще сало и яички.
- О, это уж совсем хорошо, - радовалась Мотя. - Настоящий пир устроим. А то совсем носы повесили. Давай им танцы..! Ишь, чего захотели! - ворчала она.
- Танцы, не плохо бы, - сказала Дуся.
- Что там хорошего одним, - не согласилась с нею Мотя. - Если бы ребята были, я понимаю, а так, мы и здесь можем организовать под губную гармонь.
И тут она увидела, как из-за куста акации вышли трое военных. Капитана, старого знакомого, и Сашу она узнала сразу, а вот третий был незнаком. Они приближались медленной походкой. У незнакомца в руках гитара, а у Саши с капитаном в руках бумажные кульки.
- Дуся, ты смотри, кто к нам пожаловал, - тихо сказала Мотя, и руки ее от неожиданной встречи как бы застыли над огурцами. Дуся, поднявшись у печки тоже застыла на месте и молча смотрела, как приближаются к ним военные.