Наташа предложила поехать вместе с ней. Я с радостью согласилась. Собственно говоря, мы не ехали, а шли, передвигались на «одиннадцатом номере». Заночевали в деревне Софиевке. Разговорившись с хозяином, приютившим нас, узнали, что он работает в авторемонтных мастерских в Симферополе вместе с пленными, среди которых двое с 35-й батареи. К сожалению, он забыл их фамилии. Мы с Наташей обрадовались и немедленно написали записку этим пленным, указав в ней, кто мы, сообщив мой адрес и попросив их прийти через три дня.
К назначенному сроку мы вернулись в Симферополь. Наташа, не задерживаясь, поехала дальше в Ялту.
Вечером я сидела у окна, выходящего во двор. Вдруг подошел мужчина.
— Вы — Мельник? — спросил он.
— Да, а вы?
— Я Вячеслав Юрковский, пленный. Мне передали вашу записку.
— Заходите, — сказала я и побежала открывать дверь.
Юрковский вошел.
— Пожалуйста, садитесь». Но я не помню вас по батарее.
— Очень возможно, — сказал Юрковский, — я служил на 30-й батарее. Я моряк — воентехник 2-го ранга.
— А где вы попали в плен?
Отступил, как и все, на мыс Херсонес; плавал в море в поисках кораблей, выбился из сил, меня, почти бесчувственного, выбросила на берег волна. Потом я сидел под скалами аэродрома и бежал оттуда на прорыв. В этот момент меня тяжело ранили в ногу. Так я был взят в плен… Чуть не умер. Очень трудно выжить пленному, да еще раненому. Спасла меня мать. Когда нас пригнали в Симферополь, кто-то из знакомых увидел меня — я ведь симферопольский — и сообщил моей жене и матери.
— Что же дальше? — спросила я Юрковского, который почему-то умолк.
— Не хочется даже вспоминать и говорить противно! — В его голосе послышались жесткие нотки. — Одним словом, жена явилась в лагерь вместе с немцем, с которым жила, и посмотрела на меня издали. Товарищи слышали, как она сказала: «Из него уже ничего не выйдет», повернулась и ушла. А мать выхлопотала меня на поруки из плена. Я ведь назвался рядовым и скрыл, что я командир, иначе меня не оставили бы здесь и отправили в Германию. Сейчас я работаю в авторемонтных мастерских на положении пленного, два раза в неделю хожу в полицию отмечаться.
В коротких словах я тоже рассказала Юрковскому о себе и, не откладывая дела в долгий ящик, начала излагать свой план перехода линии фронта. Эта мысль зародилась в моей голове еще в Севастополе.
— Я ищу товарища. Хотите быть им? Уйдемте вместе, — предложила я.
— Что же, это, конечно, можно сделать. Но у меня пока другое предложение и просьба к вам, — сказал Вячеслав. — У меня есть товарищ, тоже моряк. Он был ранен в руку и ногу. Сейчас вместе с другими военнопленными находится в тюрьме. Его надо вырвать оттуда, и это сможете сделать вы.
— Я?
— Да, вы.
— Говорите дальше, я слушаю вас.
Вячеслав продолжал взволнованно:
— Если вы освободите Николая, то через него мы наладим связь с партизанами и будем работать здесь подпольно.
Вячеслав понизил голос.
— Товарищ Николая — тоже моряк — благополучно бежал в лес, и мы имеем сведения, что он сейчас партизанит. В тюрьму приходила его сестра — Нюся Овечкина, которой удалось кое-что шепнуть об этом Николаю. Я не знаком с Нюсей, и только через Николая мы сможем ее найти и связаться с лесом. Но для этого необходимо его освободить, и тут я надеюсь на вас.
— Как же я могу это сделать? — спросила я Вячеслава.
— Вы должны написать заявление в комендатуру о том, что вы его жена, что до войны жили вместе с ним, в Симферополе, где он работал на ремонтных заводах. Тогда его переведут в мастерские, так как немцы нуждаются в специалистах. Кстати сказать, Николай ничего в нашей работе не смыслит, но это неважно, я буду его учить. Вы за него поручитесь, и ему разрешат жить дома с «женой», но он, конечно, будет жить у меня.
Нисколько не колеблясь, я ответила:
— Согласна. Только чем я докажу, что я его жена?
В паспорте у меня стоит штамп загса, где написано, что брак заключен между Мельником и Клапатюк.
— Паспорт не показывайте. Напишите поручительство, свой адрес, придете с домовой книгой. Вы головой отвечаете, если Николай сбежит, но он этого не сделает. Главное — не завраться и точно запомнить все сведения о Николае, а ему о вас. Но помните: если попадетесь во лжи, тогда уж несдобровать.
Мы разговаривали тихо, почти шепотом, чтобы кто-либо случайно не подслушал наш разговор. Условились в воскресенье добиться свидания в тюрьме с Николаем. Я должна буду передать ему краткие сведения о себе и узнать от него все, что не совсем точно знал Вячеслав. Сгустились сумерки.