— Недавно был такой случай, — говорила она, — какой-то шофер посадил на машину свою жену с ребенком и поехал прямо в лес. Машину сбросил под откос, а сам с семьей принялся бродить в поисках партизан. Две недели бродили, но партизан не нашли. Продукты кончились. Послали в нашу деревню свою маленькую дочку, чтобы она попросила поесть. Ее привели ко мне. Я отвела к партизанам всю эту семью, которая буквально умирала от голода в лесу. Не так легко и просто найти партизан. Можно днями бродить по лесу и не натолкнуться на них…
Так незаметно прошла большая часть ночи. В деревне начали перекликаться петухи, когда, вдоволь наговорившись, мы решили, что, кажется, пора и спать.
Встали рано, но Нюсина мать уже готовила скромный завтрак.
— Скоро вы там умоетесь? Хватит вам полоскаться, а то каша остынет, — звала она, в то время как мы с Нюсей умывались ледяной водой из бадьи, стоявшей во дворе…
— Ешьте, — приговаривала Нюсина мама, — наедайтесь как следует, ведь вам до Симферополя надо идти, дайте-ка, я вам еще прибавлю.
Мне вспомнился Миша, так и он меня кормил.
Сейчас же после завтрака я собралась в путь. Нюся дала мне только одну листовку и одну газету, больше ничего не было. Назвала адрес и фамилию симферопольского шофера — на всякий случай, если понадобится вывезти нас в лес.
— Может быть, дать тебе адрес другого шофера? — спросила она.
Но я отказалась, решила, что хватит и одного.
Прощаясь, Нюся обещала скоро поправиться и в самое ближайшее время приехать в Симферополь.
Нюсина мать вывела меня из деревни на проселок и остановилась у подножия холма.
— Будете идти до перекрестка, а тогда поверните вправо и никуда не сворачивайте, идите прямо, дорога приведет вас в деревню Розенталь, а дальше по шоссе доберетесь до Симферополя. Эта проселочная дорога очень глухая, здесь вряд ли кто-нибудь встретится. В деревне Розенталь стоят румыны, будьте осторожны.
Прощаясь со мной, старая женщина заплакала:
— Боюсь я за Нюсю! Сердце чует недоброе. Да только ведь я сама старая партизанка, еще в гражданскую войну партизанила под Севастополем, около деревни Алсу, знаете такую?
— Конечно, каждый севастополец ее знает.
Мы расцеловались. Я поднялась на холм и обернулась, чтобы еще раз бросить взгляд на деревню Аргин и высокую фигуру медленно удалявшейся старухи.
До самого перекрестка я не встретила ни души. Солнце приятно пригревало, голубое небо было чисто и ясно. Когда я вышла на дорогу, ведущую в деревню Розенталь, меня нагнали две румынские подводы, ехавшие из леса и груженные дровами. Я попросила подвезти, солдат охотно согласился. У въезда в деревню Розенталь он остановил подводу и объяснил, что дальше меня везти не может, так как в центре деревни есть застава. Солдат указал, как мне ее обойти.
Благополучно миновав деревню, я вышла на шоссе и села у придорожной канавы в ожидании попутной машины. Минут через десять показалась машина, нагруженная тюками табака, в кабине рядом с шофером сидел человек. Я решила не «голосовать»: ведь сесть как будто и негде. Проехав мимо, машина резко затормозила. Шофер вышел из кабины и подозвал меня.
— Вы в Симферополь? — спросил он.
— Да.
За тюками с табаком оказалось небольшое свободное пространство, где сидели две женщины и мужчина. Шофер очень любезно помог мне влезть в кузов, и мы поехали. Я была удивлена: разве шоферы останавливаются и спрашивают каждого встречного, не желает ли он, чтобы его подвезли? Мне вспомнился Миша, не его ли это дело? Ведь он, наверно, описал мою наружность шоферам. Недаром, проезжая мимо, шофер пристально вглядывался в меня.
Быстро промчалась машина через Зую, никто ее не остановил. В деревне Мазанке сошли человек, сидевший в кабине, и остальные пассажиры, предварительно расплатившись с шофером.
— Пересядьте в кабину, она освободилась, — предложил мне шофер.
Я пересела. Наверное, связан с Мишей, подумала я, но, конечно, молчала. Доехав в Симферополе до угла улицы, где находилась наша столовая, я попросила остановить машину и открыла сумку, доставая деньги. Шофер отстранил мою руку и закрыл сумку.
— С вас я денег не возьму.
Теперь я ничуть не сомневалась: шофер был связан с Мишей.
— Большое спасибо, — сказала я и, выскочив из кабины, быстро пошла по улице.
Прежде чем направиться домой, я зашла в столовую. Иван Иванович и Мура Артюхова при виде меня облегченно вздохнули.