Так металась мысль Биболэта в поисках выхода. К ним подошел со стороны парников хмурый человек, по всей видимости грек. Он спросил, обращаясь к секретарю:
— Когда же разрешите вопрос о воде для парников? Время посева уже пропущено. Что вы так медленно там рассуждаете?
Секретарь замялся, медля с ответом.
— Кто этот человек, какое отношение он имеет к рассаде? — нетерпеливо спросил Биболэт.
— Это специалист по табаку, нанятый колхозом, — ответил секретарь.
Тогда Биболэт обратился к подошедшему:
— Как ты смотришь, если мы перенесем парники на огороды, на берег реки?
— Что?! Туда перенести?! — испуганно воскликнул грек. — Какого шума и крика стоило здесь построить, а теперь вновь переносить? Не успеем вырастить рассаду! И за месяц эту работу не сделать. Если теперь же, самое большее в четыре-пять дней, не засеем, то я не отвечаю за урожай табака. Я тогда откажусь. Но если бы даже и быстро перенесли парники на берег, я все равно не соглашусь там работать.
— Почему же ты не согласишься? — спросил Биболэт, с холодком мелькнувшего у него подозрения.
— Пойти туда для того, чтобы меня убили! Если и не убьют, то испортят рассаду, я буду виноват, а это все равно, что убьют.
— Кто тебя собирается убить?
— Есть в ауле такие люди… И не моргнет глазом, как перережет горло.
— Так просто возьмут и убьют?
— Тогда ты не знаешь, что творится в этом ауле. Я уж и так решил не оставаться на этой работе, — пробормотал грек, понизив голос и опасливо оглядываясь вокруг.
Подозрения Биболэта против грека рассеялись, но теперь возникли новые подозрения.
— Пригрозили тебе? Скажи мне прямо.
— Никто не пригрозил, никто ничего не говорил мне… а так, я решил не работать тут… — попытался уклониться грек, видимо, жалея о признании, которое сорвалось с его губ. И в свою очередь, недоверчиво глядя на Биболэта, спросил:
— А ты кто такой будешь?
Секретарь неторопливо отрекомендовал Биболэта, и грек мгновенно оживился.
— Тогда тебя-то мне и нужно. Пойдем-ка туда, ближе к парникам, — сказал он более миролюбиво и таинственно понизил голос. — Мне подкинули записку: «Что хочешь делай; как хочешь делай, только чтобы рассаду испортить и табаку совсем не посадить. Если это сделаешь, получишь много денег, а если не сделаешь, куда б ни скрылся, все равно найдем и убьем». Такие записки три раза мне подкидывали. Я никогда нечестно не работал, а теперь — чтобы я сам испортил рассаду! Не хочу, чтобы меня убили, и не хочу рассаду портить. Решил уйти от этого кляузного дела. А ты, хозяин, собираешься отнести парники к лесу!
— Дай мне эту записку, — попросил Биболэт.
— Дам, когда отсюда уеду, но пока я здесь, боже упаси! Отдать для того, чтобы меня потом убили!
— Ну, хорошо, это неважно, — прикинулся равнодушным Биболэт. — Нетрудно догадаться, кто может подбросить такие записки. Они занимаются вредительством не только на парниках. Лучше посоветуй нам, как обеспечить водой парники. Что если мы выроем колодец?
— Колодец здесь слишком глубоко придется рыть, вода будет холодная; ее надо сначала разливать по чанам, греть на солнце, а потом только поливать. Легче, пожалуй, в бочках с реки возить. Да, кроме того, здешняя колодезная вода не подходит для рассады, она жесткая.
— Тогда скажи вот что: сколько дней еще можно промедлить с посевом семян в парниках? Каков окончательный срок?
— И сейчас мы уже запоздали. Теперь уже можно рассчитывать только на хорошую, сухую осень.
— Но если ты в такой момент бросишь дело и уйдешь, тогда и тебя придется считать врагом! А сделать так, чтобы тебя никто не мог тронуть, это наше дело. С этим я согласен. Обеспечить через пять дней парники водой, каким бы то ни было способом — тоже наше дело. Это мы берем на себя. А выращивание рассады и хороший уход за табаком — это твое дело. После того как рассада будет удачно высажена в грунт, — обещаю тебе благодарность и премию. Я верю, что ты честный человек. Длинного разговора и спора здесь не нужно. Давай руку: заключаем с тобой договор на честное выполнение условий каждой стороной!
Биболэт протянул руку греку, тот с опаской, неуверенно и медленно протянул свою и сказал:
— Мне-то что, я люблю табачное дело. Если дадите возможность работать — я работу люблю. Но боюсь, что за пять дней в этом ауле не обеспечишь воду. И наш честный уговор окажется напрасным. Но я все-таки буду надеяться на тебя. Я вижу, ты более деловито организуешь дело.