Доготлуко догадывался о тех, кто направил руку поджигателя. Даже больше — он наверняка знал их. Но как их уличить? «Хоть бы один раз ухватить кончик нити, тянущейся к этим извергам!» — думал он в бессильном гневе, ворочаясь на постели без сна. Но чем больше он думал, тем больше все перепутывалось в голове. Эти люди могли подослать кого-нибудь из конокрадов или подкулачников. А не то они могли прибегать к помощи бандита. Доготлуко знал, что белобандит Дархок, пойманный в районе Краснодара и бежавший, перебрался сюда. Найдя здесь опору среди антисоветских элементов аула, он обосновался в заброшенном лесу и действовал в тесном союзе с ними. Доготлуко уже не раз получал от Дархока угрожающие предупреждения.
Всю ночь Доготлуко не сомкнул глаз. Рано утром он взял с собой Ахмеда, и они отправились в лесок, что стоял возле поля Амдехан. Друзья обшарили весь лес, но никаких следов не обнаружили. Уже собираясь уходить домой, они на одной маленькой полянке нашли свежий конский помет и на примятой траве окурки и стружки. Доготлуко поднял палочку, обстроганную человеком, который здесь лежал и, видимо, скучал. Человек старательно снимал отточенным ножом сплошные полосы стружки, извивавшейся при этом спирально, и останавливал их на одном месте таким образом, что они образовывали на палочке кольцо бахромы. Таких колец на палочке было несколько. Доготлуко казалось, что где-то и когда-то он наблюдал такую именно манеру строгать палочки. Но сколько ни старался, он не мог ничего припомнить. Строгание палочек было обычным занятием, распространенным среди адыгейцев, и у многих оно имело индивидуальные черты. Рука, предоставленная самой себе, бессознательно вырезывает перочинным ножом излюбленные, привычные узоры.
Доготлуко стоял, задумавшись над палочкой, когда его взгляд упал на лежащие в высокой траве путы. Он быстро поднял их и осмотрел. Путы были сделаны изящно, с высеченными замысловатыми рисунками на костяшках.
Нетрудно было догадаться, что такие путы, да еще в такой сохранности, могли быть только у человека, главное внимание которого было обращено на принадлежности верховой езды, а не на сбрую рабочей лошади…
Доготлуко и Ахмед возвратились в аул.
Доготлуко загорелся надеждой найти человека, смастерившего красивые путы. Но спустя два дня он вынужден был оставить и эту затею: надо было спешно отмести провокационные слухи, ходившие по аулу. Он собрал общее собрание аула и разъяснил политические мотивы, руководившие классовым врагом при поджоге пшеницы Амдехан. В заключение он объявил, что комсомольское собрание постановило возместить Амдехан ее потери…
Мхамет поздно вернулся домой и прошел прямо в конюшню, чтобы задать корм лошадям. Но не успел он подобрать разбросанную траву, как услышал тихий конский топот. Кто-то въехал во двор.
Залаяла собака.
Выйдя из конюшни, Мхамет различил среди двора темным силуэт всадника. Смутно виднелась лошадь, крупная и стройная, и плотный седок, сидевший неподвижно, словно приросший к седлу.
Верховой стоял, молчаливый и неподвижный, словно призрак.
— Кто это? — окликнул его Мхамет.
— Подойди сюда, — ответил тот по-русски.
Голос был низкий и хриплый, с характерной для адыге мягкостью в произношении. Мхамету показалось странным, почему адыге говорит по-русски.
Мхамет нерешительно шагнул вперед.
Все поведение незнакомца и отсутствие в его обращения вежливости возбудили в душе Мхамета смутные подозрения и тревогу. Мельком взглянув в сторону ворот, он заметил там еще одного верхового, скрывавшегося за оградой. Тревога Мхамета усилилась, — он быстро осмотрелся, чтобы найти выход на худой конец… Но он был один среди голого двора. Некуда было скрыться и не было под рукой ничего для защиты. «Хотя бы вилы были!» — с тоской подумал Мхамет. Но, выходя, он поставил их в углу конюшни…
— Подойди ближе!
Теперь в голосе ночного гостя сквозили нетерпение, приказ и угроза. Мхамет подошел, но настороженно остановился шагах в десяти.
— Где Доготлуко? — спросил неизвестный.
— Доготлуко где? Дома… — машинально ответил Мхамет.
— Его дома нет. Нам сказали, что он был с тобой.
— Мы только сейчас разошлись. Доготлуко пошел домой, я тоже пошел домой.
— Он только что пошел домой?
Подозрение Мхамета все возрастало. Он уже жалел, что сказал незнакомому о Доготлуко, и попытался запутать следы:
— Я правду говорю. Доготлуко другой улицей пошел.
Незнакомец помолчал, затем угрожающе произнес: