Из-за спины Доготлуко показался Тыху. Как только Дархок увидел его, подстерегающее, вороватое выражение на его лице сменилось изумлением, и густые брови скакнули вверх. Чуть заметная ироническая улыбка пробежала по его губам.
— А-а, старый знакомый! — произнес он с деланно-невозмутимым спокойствием.
— Да, знакомый! Хороший знакомый долг не забывает… — ответил Тыхуцук, пылая ненавистью.
— Ничего, молодой знаком, я тоже в долгу не останусь…
Дархоку показалось, что бдительность его противников ослабела… Правая рука бандита рванулась вниз. Однако Доготлуко заметил это движение и крикнул:
— Смирно стоять! Повернись спиной! — Вслед за тем он гневно оборвал Тыху: — Не вступай в разговор с этим злодеем. Малейшее движение — стреляй!
Очень неохотно, медленно Дархок повернулся. Доготлуко подошел к нему, подвел перочинный нож под широкий, армейский ремень и перерезал. Пояс вместе с патронташами и маузером упал в траву. Затем он снял с Дархока карабин и убрал все оружие подальше. Вынув из кармана веревку, он крепко скрутил руки Дархоку.
Когда Доготлуко, собираясь оседлать лошадь, нагнулся над седлом, он заметил привязанные к нему путы. Ему показалось, что это те самые путы, которые он нашел в лесочке, у озимого клина Амдехан. Но, внимательно рассмотрев, он увидел, что эти более изношены. Однако он немало удивился сходству характерного рисунка застежных косточек и других неуловимых признаков, которые оставляет манера мастера на каждой сделанной им работе. Доготлуко хорошо знал, что эти творческие особенности каждого мастера, — манера обточки кожи, своеобразие узлов, какие-нибудь излюбленные рисунки, оттискиваемые костяными штампиками, даже характер обрезки концов ремня, — четко запечатлеваются на мелких принадлежностях верховой езды, с особенном тщательностью и любовью выделываемых адыгейцами.
Доготлуко занимало в данном случае не то, что эти путы были сделаны адыгейским мастером, а то, что они, по всем признакам, вышли из одних рук. А это было очень важно: человек, поджегший пшеницу Амдехан, и последний из бандитов обслуживались одним и тем же шорником…
Ничего не говоря, Доготлуко сложил путы и сунул их в карман. Затем он оседлал коня, посадил на него верхом Тыху, сам же взял конец веревки, которой были скручены руки Дархока и, заставив его итти впереди себя, тронулся в обратный путь.
Они не рискнули привести грозного бандита в аул, где у него, несомненно, были связи, а в ту же ночь напрямик, без дорог повели его в район.
Доготлуко не хотел вручать Дархока в руки второстепенных лиц. Но уполномоченного ОГПУ не было в районе. Он решил передать Дархока лично начальнику угрозыска. Начальник оказался у себя на квартире.
Не выпуская из рук конца веревки, которой был связан Дархок, Доготлуко потребовал, чтобы дежурный милиционер позвал начальника.
Милиционер скоро вернулся и передал слова начальника: «Арестованного заключите в тюрьму, а в остальном завтра разберемся».
Тогда Доготлуко открыл, кого они привели, и попросил милиционера еще раз пойти с требованием, чтобы начальник явился сам.
На этот раз пришлось ждать довольно долго. Наконец из темноты появилась тщедушная фигура начальника. Не обращая никакого внимания на Доготлуко и Тыху, он, — словно речь шла не о знаменитом, остававшемся до сих пор неуловимым бандите, а о самом мелкоразрядном преступнике, — небрежно сказал милиционерам:
— Арестованного заключить в тюрьму, а лошадь поставить в конюшню.
Не удостоив даже взглядом двух парней, ошеломленных столь холодным отношением, он вошел к себе в угрозыск. Оба друга растерянно остались стоять посреди двора, не зная, что предпринять.
Четыре милиционера с готовностью окружили Дархока и отвели его. И гнедого коня взяли в конюшню. Вернувшись, милиционеры с нескрываемым восхищением и любопытством окружили странных ночных гостей, которые одни привели на поводу страшного бандита. Товарищеская теплота, одобрение и уважение чувствовались в их живом интересе к тому, как и где поймали бандита. Но друзья, взбешенные отношением начальника, бессознательно распространяли и на них свою обиду и отвечали на их расспросы холодно и односложно.
— Спроси-ка начальника, будет ли он писать акт о приеме бандита? — угрюмо обратился Доготлуко к дежурному.
Милиционер с готовностью исполнил просьбу и скоро показался на крыльце.