— Я и не подозревала, что в ауле столько красивых девушек. Вот посмотрите-ка на эту! — она схватила его за локоть и указала в сторону Нафисет. — Видите, какая красавица и как идет ей адыгейский костюм! И держится она просто и мило.
Биболэт, озабоченный внезапной переменой, которую он заметил в отношении Нафисет к нему, отвечал своей собеседнице рассеянно и невпопад.
— Товарищ Мозоков, я умираю от жажды! — не отставала от него гостья.
Биболэту пришлось отвести ее в ближайший дом.
Возвратился он в тот самый момент, когда джегуако вывел на круг Нафисет и позвал какого-то Анзаура. Быстрый, как оса, перетянутый в поясе, статный молодой человек вылетел из рядов мужчин и повел за собой в танце Нафисет.
Гармоника брызнула звуками популярного адыгейского танца — исламий. Трещотки и хлопанье в ладоши сразу усилились. Анзаур, видно, был известный танцор, и с мужской половины джегу послышались поджигающие выкрики любителей. Все заметно оживились.
Нафисет плавно обошла вслед за своим партнером большой круг джегу, потом, словно отвернулась сердцем от молодого человека, отделилась от него и, гордо подняв голову, понеслась впереди.
Как прекрасное видение из сказки, она совсем близко проплыла мимо Биболэта, но даже не взглянула на него…
Молодой танцор, покинутый своей возлюбленной, не щадя ног, помчался вслед за девушкой и настиг ее. Та, невозмутимо безразличная к нему, гордо и плавно неслась по кругу.
Танцор, как бы разгневавшись на неумолимую девушку, оставил ее, обежал несколько раз круг джегу и снова вихрем налетел на девушку. «Посмотри, какой я, опомнись, гордая!» — как бы говорил он, самонадеянно и покровительственно простерши над нею руку. Сердце танцора объято пламенем любви, он неистовствует и, как пущенный волчок, кружится вокруг нее, но сердце девушки — камень, она влюблена только в свои полет: безучастная и неумолимая, она парит легкой птицей, расправив руки-крылья и отдаваясь легкому потоку воздуха.
Нафисет и ее партнер внезапно отворачиваются друг от друга и уносятся в противоположные концы круга. Будто они уже чужие и от холода разлада стынет в их жилах кровь, — отчужденно, холодно танцуют они в отдалении друг от друга.
Наконец девушка сжалилась над влюбленным: она хотела только проверить его чувства и теперь приветливо летит к нему. Тот в охватившем его восторге устремляется навстречу, радостно выписывая узоры ногами.
Но женщине сладостны муки влюбленного, — она не подпускает его и вновь удаляется, одаряя влюбленного обворожительной улыбкой. Мир для танцора вдруг озарился ослепительной радостью, восторг счастья охватил его, и в вихревом танце он неистово чертит полами черкески землю вокруг себя.
Но преждевременно обрадовался он: девушка коварно отворачивается и свободной птицей улетает от него, распластав руки-крылья.
Такого коварства он не ожидал! Разъяренный пуще прежнего, со жгучей жаждой мести он стремглав бросается за ней, налетает, как коршун на квочку, и, исступленно танцуя вокруг нее, вздымает клубы пыли.
Но вот девушка, слегка перебирая ногами, останавливается прямо против Биболэта. Поджидая своего партнера, она начинает сама хлопать ему в ладоши, будто говоря: «Если ты мужчина, докажи свою удаль в танце. Понравишься, заслужишь, — выйду замуж». Гнев уступает место любви, — парень вновь обретает счастье надежды, и молодые танцоры, дружно распластав руки друг над другом, начинают свой, счастливый плавный полет по кругу…
Биболэт хорошо знал этот танец и не раз видел его в исполнении общепризнанных танцоров, но в таком глубоко лирическом истолковании он видел его впервые. Он увидел поразительную импровизацию и сразу понял, что главным автором этой импровизации была Нафисет.
Он стоял, восхищенный и подавленный. Он знал, что для такой натуры, как Нафисет, поведение всегда согласуется с искренним велением сердца, и холодное равнодушие, с которым она вдруг отвернулась от него, очевидно, было вызвано какой-то его, Биболэта, серьезной виной. Какая эта вина, — он не мог догадаться. Однако одну свою большую вину он теперь определенно осознал: раньше он явно недооценивал Нафисет В его отношении к ней, к ее беспомощности, к ее чистым и возвышенным порывам преобладала снисходительная жалость. Эта жалость была согрета теплотой самых нежных чувств, но он еще не осознавал их. Он только сейчас, во время танца, понял, как много она значит для него…
С тревогой и нежностью он смотрел на девушку. Она стояла теперь в пестром ряду девиц, взволнованная, раскрасневшаяся… «А что, если этот парень, с которым она танцевала, — ее любимый?» От этой мысли сердце Биболэта болезненно сжалось…