Тут его позвали к гостям, приехавшим из Краснодара. Когда он вернулся, джегу уже приближался к концу. Поискав глазами Нафисет, он не увидел ее на месте. «Может быть, пошла отдохнуть», — подумал он и медленно прошелся по рядам. Ее нигде не было видно. Вскоре джегу закончился, и Биболэт возвратился к гостям.
В сумерках, направляясь в райком, он встретился с Доготлуко. Не пытаясь уже скрыть свою тревогу, он безо всяких околичностей спросил Доготлуко:
— Где Нафисет? Почему она ушла с джегу?
— Не знаю… — ответил Доготлуко. — Сказала, что голова болит, и попросила отвести ее к родственникам, у которых она остановилась. Дорогой все просила: «Давайте уедем сейчас же домой!», но я уговорил ее остаться.
— Знаешь что? — предложил встревоженный Биболэт. — Подожди меня здесь, я на минутку зайду в райком, а потом мы вместе пойдем к Нафисет.
Через несколько минут он вышел из райкома, и Доготлуко повел его в тот дом, где остановилась Нафисет.
Молодой хозяин встретил их приветливо и пригласил в горницу.
На кровати спал малыш.
— Посмотрите-ка на этого парня! — сказал Биболэт, любуясь безмятежным сном ребенка. — Наверное, гулял на джегу и крепко устал.
— Этот мужчина действительно гулял на джегу, — отозвался хозяин. — Он даже песенку там выучил.
— Какую же песенку?
— Да ту, которую школьники пели…
— Ишь ты! — искренно удивился Биболэт. — Видно, бойкий малыш… Вот бы его послушать!
Польщенный вниманием к его ребенку, некстати любезный хозяин принялся тормошить сына:
— Нау! Нау! — Спой песню, которую ребята пели на джегу…
Малыш сел на кровати и спросонья стал хныкать.
— Нау! Нау! — не отставал от него отец. — Гости пришли, хотят послушать… Споешь им, а я завтра покатаю тебя на вороном.
Очевидно, слово «вороной» произвело на мальчика сильное действие. Он протер кулачками глаза и тоненьким, чуть хриплым голоском запел:
— Поднимай выше знамя, вперед!..
Дальше этого песня не пошла: сон одолел малыша, и он опять кувыркнулся в постель.
Хозяин дома пошел к двери с явным намерением распорядиться об угощении.
— Мы просим вас не беспокоиться! — сказал хозяину Биболэт. — Мы пришли только повидаться с Нафисет.
— Но она уехала! — объявил хозяин.
— Как?! Почему?! — вскрикнули оба друга.
— А я и сам не знаю, почему, — сказал хозяин. — Как пришла с джегу, так сразу и пристала ко мне, чтобы ее сейчас же отпустили домой. Сколько я ее ни уговаривал, ничего не помогло. Объяснила, что у нее голова разболелась. И в самом деле, она бледная была, без кровинки в лице, на глазах слезы. Мне жалко ее стало. Мы перепугались — вдруг заболеет! — и отправили ее домой.
— Очень жаль, мне хотелось повидать ее, — сказал Биболэт, выслушав рассказ хозяина и стараясь скрыть гнетущее действие, которое произвел на него внезапный отъезд девушки. В голове его затеснилось столько догадок и предположений, что он не находил слов. Доготлуко и хозяин, словно понимая его переживания, молчали.
Посидев немного, Доготлуко и Биболэт поднялись, распрощались с хозяином и ушли.
— Что с ней случилось? — встревоженно произнес на улице Доготлуко.
— Вам, ее спутникам, следовало бы лучше знать, что стряслось с девушкой! — попытался пошутить Биболэт. — Раз девушка оставляет своих спутников, значит она ими недовольна.
Шутка не получилась. Доготлуко чувствовал растерянность и боль Биболэта и находил неудобным начать посторонний разговор. До самого райисполкома они шли молча, словно возвращались с похорон. У райисполкома Биболэт остановился, постоял немного и спросил, когда Доготлуко намеревается поехать домой.
Доготлуко сказал, что собирается уехать завтра.
— Я, наверное, ни сегодня, ни завтра не смогу выбраться к вам, — опечаленно сказал Биболэт. — Но послезавтра приеду непременно… повидаю сестру и с вами поговорю как следует…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Биболэту было известно, что Айшет с мужем еще в прошлом году отделились от семьи Бехуковых. Приехав в аул Шеджерий, он с трудом нашел их домик, заброшенный на край аула. Правильнее говоря, это был не дом, а утлая халупка, крытая дранью; напротив халупки находилась крошечная конюшня с прилепившимся к ней курятником; других построек во дворе не было.
Завидев брата, Айшет обрадованно кинулась к нему и потащила его в дом. Полуобмазанная кухонька, куда она ввела Биболэта, поразила его своим убогим видом. Бедность и нищета глядели изо всех углов и щелей, и Биболэт, увидев засаленную полку для посуды, на которой жалко торчали старенькие посудины, с трудом удержал тоскливый вздох.