Айшет, не замечая опечаленного вида брата, суетливо хлопотала около казанка, который висел над очагом. Переполненная радостью встречи, она говорила безумолку. Любимый брат, как яркое весеннее солнце, выглянул на горизонте ее серенькой, нищенской жизни, она обо всем позабыла, и бледные впалые щеки ее заалели слабыми пятнами болезненного румянца.
Биболэт присел к очагу. От теплого дыхания огня на него повеяло уютом жилья, и он постепенно свыкся с обстановкой, окружающей сестру. «Бедность не такое уж большое горе, — с адыгейской готовностью мириться с трудностями жизни подумал он. — Было бы только здоровье». Угнетенность его понемногу прошла, и он, оглядев кухоньку, с горьким юмором обратился к сестре:
— Как же это случилось: семья, от которой вы отделились, одна из самых зажиточных в ауле, а вы нищие остались? Своей доли не получили, что ли? Неужели вы напрасно трудились там?
— Не вспоминай о них… — мгновенно помрачнела Айшет. — Ты говоришь — «долю не получили», а я рада, что голову целой унесла! Этот старый Хаджи из-за рубля горло перервет! Счастье наше, что последней одежды не содрал с нас…
— Может быть, Хаджи, действительно, жаден, но ведь ты трудилась в семье, как рабыня!
— Мой не захотел поднимать шума. Он так решил: «Каким бы ни был Хаджи, а все же отец и старик…» И махнул на все рукой.
— Ну, если вы и дальше будете так рассуждать, то вам нелегко придется, — сказал Биболэт и, чуть помедлив, прибавил: — Я думаю, тебе все-таки следовало взять свою долю…
— Я-то не молчала! — сказала Айшет. — Когда они из множества скотины выделили нам одну единственную коровенку, да и ту нестельную, я пошла к Ивану и пожаловалась. Иван и Доготлуко взялись за дело и заставили их присоединить к этой коровенке еще одну, только что отелившуюся. Они советовали подать в суд и взять полностью свою долю. Но мы не захотели связываться.
— А какой же это Иван? — спросил Биболэт.
— Не помнишь разве батрака, который работал у Бехуковых? Он теперь большой человек: не знаю, как его там именуют, — рабочком, кажется. А я думала, ты все уже знаешь.
— А как Юсуф?
— Юсуф после женитьбы пошел по следам отца.
— Разве Юсуф женился?!
— А ты еще не слышал? — удивилась Айшет. — В прошлом году женился. И сразу вылитый отец стал… Жадный, как собака, все тянет в свою кучу.
— Я знал, что рано или поздно он пойдет по следам отца, — сказал Биболэт. — Но я все же думал, что это не сразу случится.
— Юсуф хитрый! — с раздражением проговорила сестра. — Он прикидывается, что в делах семьи не принимает участия… А на самом деле всеми делами вертит он. У-у, он такой, что перещеголяет в жадности отца! Когда мы отделились, он втихомолку старался обрезать нашу долю, хотя и делал вид, что сокрушается о нас.
Айшет пустилась было в нескончаемые рассказы о семье Бехуковых, но брат прервал ее, спросив, что сталось с младшей дочерью Устаноковых.
Айшет не заметила затаенного смысла этого вопроса и на ходу переключилась на эту тему.
— О, эта девочка! Она теперь такая славная невеста стала! Я очень хотела бы видеть ее твоей женой.
— Да, как раз только и дела у меня, что жениться! — прикинулся равнодушным Биболэт. — Я интересуюсь ею потому, что она так мечтала учиться…
— Разве такое счастье доступно адыгейской женщине? — грустно махнула рукой Айшет. — Она и сейчас тянется к учебе. Говорят, научилась уже хорошо читать книжки. Но что толку? Единственная возможность для нее учиться, — это, если она выйдет замуж за такого, например, человека, как ты. А другой разве отпустит ее учиться?
— А она, значит, еще не вышла замуж?
— Если не вышла, то, небось, не будет ждать тебя до старости лет! — буркнула сестра, раздосадованная его равнодушием. — Говорят, Измаил, — он конокрад, правда, но самый видный из женихов аула, — он, говорят, без ума от нее.
— А она как на это смотрит?
— Много разговоров ходит по аулу. Девушка, наверное, вела с ним обычные шутливые разговоры, потом, когда тот возымел серьезные намерения жениться, она отступилась. Тот принял это за оскорбление. Одно время стали поговаривать, что Измаил увезет ее насильно. Родители, кажется, непрочь выдать ее за Измаила. Но она противится, ни за что, говорят, не хочет выходить за него.
— Увезет, ты говоришь! Нет, теперь не те времена! — с неожиданной горячностью возразил Биболэт.
— А ему что! — твердо сказала Айшет. — Мало ли он душ погубил! Такой не задумается, увезет, заставит девчонку примириться с неизбежностью, и тогда дело уладят между собой по адату и скроют от суда.