— Тебе поспать надо, — посоветовал ему Сантилли и нетерпеливо качнулся на носках. — Я спокоен, как удав после обеда.
— Заметно, — буркнул Маярт и продержал его целую минуту у дверей, заставляя привести дыхание в порядок.
Все мысли разом вылетели из головы, когда ашурт вошел в палату: солнечный свет, бежевые стены, голубая ширма слева, целители, не торопясь и стараясь не шуметь, убирают немногочисленное оборудование. Он вдруг потерялся среди всего этого и не сразу увидел ее в кровати у окна — ставшую прозрачно худой, с выцветшими желтыми волосами.
— Малыш, — Сантилли присел на краешек постели и осторожно прикоснулся к ее руке. — Маленькая моя, как ты?
— Я сильно страшная? — она жалобно улыбнулась, кусая губы, но все равно заплакала. — Я чуть все не испортила.
Муж завернул ее в одеяло и усадил к себе на колени:
— Ты умничка, ты все сделала правильно, а эти изверги меня к тебе не пустили.
— Значит, сильно, — сделала вывод Ласайента.
— Что «сильно»? — не понял Сантилли.
— Страшная, — рассердилась она на непонятливость мужа.
Он нежно поцеловал ее в висок:
— Ерунда. К завтрашнему дню трупные пятна исчезнут, остальное подрихтуем, оттюнин… — ашурт замолчал, прикипев взглядом к крохотному, похожему на куклу младенцу в розовом комбинезончике на руках Аники, всегда принимающей роды у женщин дома Ашурт.
— Держите, родители, — улыбнулась целительница, кладя ребенка матери на грудь, и осталась стоять рядом.
— Привет, маленькая, — прошептал Сантилли.
Он бережно придерживал ее и никого и ничего не замечал: ни Элерин, забравшуюся сзади него на кровать и обнявшую его за плечи, ни Саха, присевшего рядом, ни отца, безуспешно пытавшегося взять внучку на руки.
— Сейчас с глазами все нормально? — ворчливо поинтересовался Маярт, выглядывая из-за спин королей. — Как у тебя — черные.
— Что ж ты вцепился в нее, как клещ? — Андерс попробовал убрать руку Сантилли, но ребенок тут же схватился за палец отца. — Сговорились.
— Пальчики, как ниточки, — опустился на колени Эрри. — Па, она такая красавица, — и поцеловал сестренку в лобик.
— Я тоже хочу, — потеребил его за футболку Тьенси. — Пусти.
Никто из них не обратил внимания на изящного молодого мужчину, вышедшего из-за ширмы. А тот с минуту внимательно наблюдал за демонами, воркующими над ребенком, потом еле заметно улыбнулся и тихо вышел.
— Сью, скажешь Рино, что мы слиняли, — Сантилли с Риалиссой на руках ввалился на кухню и схватил пирожок. — Всем привет.
— Дай, дай, — замахала ручками дочь.
Турайа протянула ребенку блюдо с выпечкой:
— Аппетит не испортишь?
Ашурт скептически хмыкнул и крикнул в сторону гостиной:
— Ласти, опаздываем. Девчонки, поторопите оболтусов, или Джуни нас кастрирует всей кучей.
— Санти, — поморщилась Ла-али, торопливо складывая в рюкзачок еду.
— Да кто слышал? — беспечно отмахнулся ашурт. — А вы глухие.
— Конечно, нас здесь вообще нет, — Турайа положила еще несколько пирожков в пакет и, не глядя, сунула его вошедшему йёвалли. — Держи.
— О, какой сервис, — восхитился тот, моментально запуская туда руку. — Супер.
Девушки с изумлением уставились на жующего демона.
— Молоко кончилось, — невнятно пояснил тот. — А что?
— Н-ничего, — медленно покачала головой Ла-али. — А как вас различать?
— Ну, сейчас же ты не запуталась, — Сантилли удобнее перехватил дочь и дернул Ласа за футболку. — Смерти моей хочешь?
— Милорд, а можно мне на Парковые острова? — остановила его в дверях Сьюзен.
— И зачем тебе мое разрешение? — удивился тот и подозрительно прищурил глаза. — Ноэль?
Девушка храбро кивнула.
— Леонардо не жалко? — Лас приподнял ее за талию, убирая с дороги, и выскочил на террасу, пустив по кухне разноцветные солнечные зайчики и веселый перезвон хрустальных шариков.
— Другую найдет, — сердито пробурчала та, машинально придерживая качающиеся нитяные шторы. — Так я пойду?
— Боги, — простонал Сантилли, — она у меня разрешения спрашивает, как будто ультиматум предъявляет. Да делайте, что хотите, но меня потом не трогайте, и так крыша едет.
— Милорд, вы прелесть! — крикнула ему вслед Сьюзен, подпрыгнула на месте и умчалась переодеваться, чуть не снеся с дороги Тьенси.
— Дети, я вас сейчас сам урою! Время! — послышался с террасы сердитый окрик Сантилли.
После репетиции демоны завернули на завод.
— Что у нас с капсулами? — ашурт без стука вошел в кабинет Сержа и приветливо кивнул Шэйн, разливающей кофе. — Нам тоже изобрази, por favor.
Лас аккуратно поставил переносную люльку со спящей дочерью в угловое кресло и, подтащив к столу стул, оседлал его. Серж, только сейчас обративший на него внимание, тихо присвистнул:
— Наслаждаешься?
— Не то слово, — весело отозвался йёвалли. — У всех такие лица интересные. Совсем, как у вас сейчас.
— Мы на двадцать шестой вершине блаженства, — пробормотал Сантилли, вертя в руках плоский ранец. — Испытывали на ком-нибудь?
— Где я тебе раненых возьму? — удивился Серж, принимая от жены кружку кофе. — За красивые глаза работает безупречно.
— За красивые глаза и я не дурак. А затолкать кого-нибудь под пресс не пробовал? — ашурт, отойдя от стола, активировал капсулу.
Она с еле слышным шелестом разложилась в длину, одновременно наращивая округлые стенки и выбрасывая гибкие манипуляторы.
— Хохмач, — директор подмигнул ошеломленной Шэйн. — Завтра Юштари открывает новую секцию полигона. Эле окончательно разошлась и приготовила нечто сногсшибательное. Это точно твоя жена? Не подменили?
Лас кивком поблагодарил женщину, протянувшей ему кружку, и, прикрыв глаза, с наслаждением окунул лицо в поднимающийся над ней ароматный пар:
— Я чувствую себя наркоманкой… тьфу… но все равно хорошо. Сегодня как наемся всего запретного….
— И не вылезу из туалета до утра, — стараясь сохранить серьезное выражение лица, закончил ашурт.
Шэйн поперхнулась и закашлялась, стуча себя кулачком по груди.
— Боги, милая, кого ты слушаешь? — изогнул бровь Сантилли. — Это же самый мерзкий из ашуртов, — и без перехода продолжил. — Надо будет посмотреть, что они там натворили. Сах, между прочим, полностью закончил защиту. Ластинепробиваемую.
— Что ты ему опять наговорила? — укорил жену Серж, когда демоны ушли.
— Он убийца, — с горечью прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Вот увидишь, он загонит на полигон или под пресс любого, кого посчитает неугодным. Для него чужая жизнь дешевле грязи.
— Ты судишь его очень поверхностно, — вздохнул муж. — Могу поспорить, моя славная, что этим смертником будет он сам, потому что по-другому не может.
— Если это шутки, то они страшные и злые, — не захотела уступать Шейн.
— Он не умеет молчать, поэтому не задирай его. Ты меняешь тактику — он оставляет тебя в покое. Угу?
Серж перебирал волосы жены и смотрел, как демоны, оживленно переговариваясь, идут вдоль автоматической линии к выходу. На днях Сантилли добавил ему и конструкторам головной боли, потребовав, чтобы капсулы для высших демонов настраивались строго индивидуально.
— Малейшее ранение — и эта автоматика реагирует, как бешеная, — хмуро говорил он, расхаживая по кабинету. — У нас прекрасная регенерация. Лично я могу нейтрализовать и вывести практически любой яд. В крайнем случае, отрубить себе то же крыло и сражаться дальше. Но если она по малейшему поводу будет заворачивать нас в кокон — мы проиграем однозначно. Или я это не надену.
— Ну, иди ко мне, моя королева, иди, — ашурт, маняще пошевеливая пальцами, потихоньку отодвигал вытянутые руки.
Малышка, самостоятельно забравшись на стул, а затем и на стол зала Совета, уверенно шлепала на крепких ножках по направлению к отцу, старательно наступая на черные иллюзорные фигурки противника. Найири придерживал Андерса, чтобы тот не бросился на помощь внучке, как несколько минут назад, когда она чуть не свалилась головой вперед со стула. Сам ашурт только подставил ладонь, в которую девочка уперлась лбом и, немного побарахтавшись, выправилась.