«Это лавина, — Найири скользнул по нему глазами, — не остановить». А вслух произнес:
— Дергаться и паниковать. Все делаем на одном дыхании и четко.
Ангар, неожиданно дрогнув, «поплыл», начиная плавиться, и Дубровский встревоженно поднял голову, отрываясь от чертежей, разложенных на столе. Откуда-то вынырнул Глеб с разбитым лбом и в порванной рубахе, но спросить его Андрей ни о чем не успел, потому что стены пошли волнами и Леночка, вскрикнув, вцепилась в мужа.
— Быстрей! — закричал Хляба, хватая ее за руку. — Надо бежать! Сейчас все рухнет!
— Не мешай им, Роанергес.
— Эти души принадлежат мне, моя госпожа.
— Пусть забирают. Ты же не хочешь ползать в грязи перед ничтожеством? Не надо помогать — просто не мешай.
— Уходи оттуда, — с тревогой приказал Найири сыну, глядя на колышущуюся действительность, в которой находились люди.
Сын отступил назад, с помощью Саха удерживая тропу, по которой должны были пройти друзья.
— Что встал, как вкопанный?! Ластами шевели! — Глеб дернул Андрея за рукав куртки, поражаясь тому, насколько он здесь реален.
— Ты… — конструктор замешкался, помахав пальцами перед своим лицом.
«Они там многое забыли, то, что было для них несущественным — говорил Найири, — но хранят в памяти основное. Не дай им опомниться, и все получится».
На мгновение Глебу стало страшно, что он не справится, но Дубровский, увидев отражение этого страха в глазах инженера, бросился за ним, уже не раздумывая. Они бежали по бесконечному темному тоннелю, несущемуся навстречу, кажется целую вечность.
— Откуда здесь это? — Леночка нахмурила тонкие брови и, остановившись, оглянулась назад. — Вон же свет.
— Там смерть! — в отчаянии закричал Глеб, приплясывая на месте, и потянул ее за собой. — Дурочка, туда нельзя. Нас там ждут, — он махнул рукой в противоположную сторону, — Ребята, ну что вы встали, как вкопанные? — уговаривал он их, едва не плача. — Все ждут, а вы стоите, — и, не выдержав, сорвался. — Мать вашу, да погнали отсюда к едреней фене! Мы там с ума сходим, а они тут думают, кретинские дибилоиды! Быстро! Быстро! У Санти скоро башка треснет от напряжения.
— Что с ним? — Андрей встревоженно повернулся к инженеру.
«Лгать нельзя, — наставлял Найири, — сущности остро чувствуют ложь. Поэтому только правду».
Глеб растерянно взлохматил волосы, не зная, что сказать: сейчас-то с ашуртом еще все в порядке, но если они здесь задержатся….
— Сказали, может быть кровоизлияние… — неуверенно начал он.
— Какого черта молчал? — взорвался Дубровский, хватая жену за руку.
Мир залил яркий свет, бритвой резанувший по глазам. Грудную клетку едва не разорвало от невыносимой боли, а он никак не мог найти своего маленького ангела, чтобы защитить, закрыть собой. И в жизни, и в смерти…. Пол вдруг ушел из-под ног и стал стеною, наваливающейся на него. Андрей, испугавшись за жену, рефлекторно выбросил перед собой руку, краем сознания понимая, что не сможет удержать многотонную тяжесть.
«Ленка!!!».
— Дыши, — над ним склонился Найири, растирая ему грудь. — Дыши, мальчик. Все кончилось. Вы молодцы, — он потрепал сына по плечу и, чего сам от себя не ожидал, притянул к себе. — Как объяснять будете?
Тот устало пожал плечами и счастливо улыбнулся.
— Шел, поскользнулся, упал, очнулся — демон, — предложил свою версию Глеб и потребовал у Сах Ира. — Давай, приводи меня в порядок. Слушай, а оставь волосы светлыми, а то я никак привыкнуть не могу. Прикидываешь, Андрюха, каждое утро от зеркала шарахаюсь.
— Зачем? — засыпая, пробормотал Дубровский.
Раз все смеются, значит, это приснился обычный кошмар. Он еще чувствовал сквозь навалившуюся хмельную дрему, как его куда-то несут, потом голова опустилась на подушку, и он окончательно провалился в сон.
Героя дня еще немного потряхивало от пережитых ощущений, но в целом все оказалось не так страшно, как он представлял. Даже когда посреди кабинета начали материализовываться Дубровские. Глеб еще успел удивиться тому, что они одеты, как тогда, во время взрыва, а не обнаженные, как он боялся. И вдруг Сантилли, закрывающий тропу мертвых, скаля от напряжения клыки, глухо просипел: «Отец, инициация! Пока они не живые».
Элерин метнулась в угол, почти сразу вернувшись с тремя накопителями, сунула их Найири и начала созывать старшее поколение ашуртов.
Сам ритуал прошел буднично и неинтересно. С Леночкой проблем не возникло, она всегда была послушной девочкой, как шутливо говорил про нее муж, и после ритуала сразу задышала. А вот с Андреем пришлось повозиться: он и в прошлой жизни не всегда был покладист, временами показывая хулиганский характер, — и тут решил не изменять принципам. Найири, проводивший для него инициацию, не стал церемониться с конструктором, чтобы не упускать время. Тело Дубровского выгнулось дугой под ладонями короля, опало, и Андрей неожиданно принялся слепо размахивать руками, но Найири, придавил бывшего человека к ковру:
— Дыши. Дыши, мальчик. Все кончилось.
— А волосы, — растерянно спросил Марк, — брить будете или так оставите?
— Сами пропадают, — машинально пояснила Анми и подозрительно покосилась на притихшего племянника. — Что ты опять им наплел?
Ашурты и ийет были вымотаны полностью, практически исчерпав весь свой запас и опустошив три полновесных накопителя. Дубровских положили в одной из свободных комнат и нагнали целителей. Элерин заставила мужа пить густой и вонючий настой, который он ласково обозвал соплями, вынудив Романа поспешно выскочить из кабинета. Но в столовую Сантилли спускался сам, несмотря на то, что его слегка штормило.
— Все-таки они заметили, что Глеб вырос, — Таамир начал разливать вино по стаканам.
— Но он самый эмоциональный из нас, — Марк благодарно кивнул королю. — Остальные прожженные прагматики. Дубровские никогда бы не поверили им.
— Ну, это, смотря, в какие условия нас поставить, — усмехнулся Алексей. — Еще и не так забегаем.
— Больше тебе оттуда, — Ин Чу насмешливо указал глазами на потолок, — никто не нужен?
Ашурт, не отрывая от лица ладоней, посулил:
— Могу прибить, а потом сходить в гости. На погребальном костре я все это видел. Если кто-нибудь из вас сдохнет, обратно сам пешком пойдет.
— И грядет у нас очередной запрет на имена, — Марк рассмотрел вино на свет. — За демона Андрюху и демонессу Елену из рода Дубровских дома Ашурт. Я ничего не перепутал? Светке кто сообщать будет?
И только вернувшись домой физик осознал, что видел по сути чудо возвращения с того света. Воскрешение. Жаль, что ни Ларису, ни Саньку так не вернуть. Было бы великолепно, если бы через девять дней они пришли на церемонию посвящения в воины. Но все может быть, что они откуда-то, из другого измерения, наблюдают за тем, как он живет, и радуются или ругают его иногда за дурость.
Но физик никогда не думал, что оживление рисунка на спине — это настолько больно, и он будет так орать. Хорошо, что недолго. Дальше он ничего не помнил, очнувшись уже в собственной кровати. Но вместо ожидаемых духов бывшие люди с удивлением обнаружили необычных крылатых животных: снежного барса, пантеру с зелеными глазами, коричнево-желтого тигра, и золотого грифона. Последний достался Алексею.
— Спасибо, не обезьяна, — ворчал Глеб, вертясь перед зеркалом в попытке рассмотреть атакующего красно-белого беркута. — Хоть сфотографируете, глаза же свернуть можно.
На вопрос «почему так?» главный злодей пожимал плечами и отвечал: «Понятия не имею». Рисунки для Посвящения огненные всегда делали по наитию.
Через два месяца дождливым вечером к Сантилли пришел Рошейн с просьбой подарить пару сотен душ. Он так и выразился, добавив «безвозмездно», и самодовольно ухмыльнулся. Ашурт не стал спрашивать, для чего ему понадобилось столько жертв, и так было ясно, что работающего у дэи вэ талантливого, но строптивого биолога по имени Светлана, от которого даже жених сбежал за три дня до свадьбы, удалось уговорить на ритуал. Полку темных тоже прибыло.
Вскоре Таамир втайне от подданных устроил грандиозный пикник на второй Земле по поводу поимки неуловимой «крысы». Версий было несколько, но победил Чарти, предположивший, что маг, обчищавший сокровищницы, является слушателем младших курсов Академии и кражи не более чем оттачивание заклинаний и желание покрасоваться. Попался ийет на банальной механической западне, действующей по принципу ловушки для обезьяны: туда пустая рука проходит, а обратно — нет. Но даже если жертва выпустит «банан», освободиться она уже не сможет.