Ларис прикрыл глаза и длинно вздохнул. Странно, но почему-то страх отступил, словно что-то внутри его всегда знало, что этим закончится. Он искренне верил, что ему удастся по-тихому избавиться от королевы и занять её место без кровавых революций, заставив Волка принять нового наследника. Однако Джоргар сидел перед ним, сверлил взглядом и спокойно так заявлял, что живым Лариса не выпустит. Даже несмотря на то, что тот вроде как тоже принадлежал к королевскому роду.
– Ты угроза положению Эрмеары, и кроме того, есть у меня подозрение, что приложил руки к смерти её законного старшего брата и родителей, – холодно обронил Асор. – Так что на снисхождение не надейся.
Страдать Ларис не любил, и боли тоже боялся. И в герои никогда не стремился, как и принимать мучения ради каких-то идеалов. Всё равно ведь Джоргар его убьёт, так ради чего молчать и демонстрировать стойкость?
– Можно один вопрос, ваша светлость? – тихо спросил Ларис.
– Ну попробуй. – Джоргар хмыкнул и добавил не слишком понятную фразу: – Что ж вы все такие любопытные, прямо спасу нет, а…
– Это граф рассказал про меня? – прямо спросил брат королевы.
– Тебе-то сейчас какая уже разница, кто тебя сдал? – Герцог пожал плечами. – И по каким причинам?
Ларис растянул губы в улыбке. Кроме графа некому, ибо никто больше не знал о незваных и незаметных гостях во дворце.
– Я знаю, что он, – уверенно ответил Орлек. – Только он знал о нас с Ормусом. А вы в курсе, что за этим вашим доносчиком водится серьёзное преступление?
Граф так просто не отделается за свой болтливый язык, по каким бы причинам он ни рассказал всё Джоргару.
– Честно? – лениво отозвался регент. – Мне совершенно неинтересно, что там за душой у Альдо. Он своё получил, и для меня это закрытая тема. И я даже проверять не буду, врёшь ты про него или нет. Некогда, других дел полно.
Ларис поджал губы, проглотив приготовленное признание про убийство, которое видел Ормус. Джоргар и вправду может не поверить…
– Что вас интересует? – ровным голосом спросил он.
Волк сразу подобрался и выпрямился.
– Учти, потом повторишь свои признания, чтобы их записали. – Интонации стали жёсткими, серые глаза потемнели и прищурились. – Начнём, пожалуй, с того, как ты вообще узнал, что твой отец – король Алевидии.
Ларис пожал плечами.
– Мама рассказывала, что встречалась с ним один раз, а потом, позже, рассматривая его портреты, обратил внимание на наше сходство.
Тут Джоргар не мог не согласиться, единокровный брат Эрмеары действительно был похож на покойного короля. Тем более следовало избавиться от него…
– Ну а теперь – в подробностях, как с магом встретился, как вообще в твою голову пришла идея, что у тебя больше прав на престол, чем у законных детей короля. – Герцог поудобнее устроился на маленьком стуле, опасно заскрипевшем под его массивной фигурой.
Глядя прямо перед собой невидящим взглядом, Ларис начал рассказывать, ровным, без эмоций, голосом.
На загородный дворец опустился ещё один великолепный тихий летний вечер. Как ни хотелось некоторым остаться здесь подольше, на следующий день двор уезжал в Арифри. Эрмеара, проведя весь день с Рилом на уединённом дальнем пляже, заявила, что в одиночестве у неё пропадает аппетит, да и от Джоргара не поступало никаких указаний насчёт того, можно или нет ей возвращаться в свои покои. Тенрил спрятал улыбку и сделал вид, что поверил маленькой хитрюге, и Эрми и в этот вечер осталась у него.
Герцог, убедившись, что Ларис и его маг сидят под замком и охраной в дворцовой темнице, поднялся к себе в кабинет, дожидаться Ригена. Лучик не заставил себя ждать, и ровно в девять вечера Волк получил вожделенную карту. По отчёту Эригора, практически весь день блондин провёл с принцем, в одном из дальних уголков парка. Перед сном Джоргар проверил спальню королевы, но после некоторого размышления решил не говорить её величеству, что комната достаточно проветрилась и теперь безопасна. Эрми всё равно не вернётся к себе, с ухмылкой подумал регент. Ну а он и не был против, что маленькая государыня окончательно определилась со своими чувствами. Тем более, по определённым причинам, то, что королева так быстро перебралась к Рилу, играло ему только на руку.