– Хорошо, – на всякий случай добавила она тихо, отстранённо глядя в окно на залитый оранжевыми лучами солнца парк.
Вечер был дивно как хорош. Гладь озера словно превратилась в расплавленную бронзу, в приоткрытое окно долетали запахи цветов и свежести, жара уже спа́ла, и прохладный, приятный сквознячок слегка колыхал прозрачный газ на окне. Горы окутались дымкой, их чётко очерченный силуэт выделялся на фоне неба, окрашенного переливами розового, красного, лилового цвета. Лёгкие мазки облаков казались невесомыми пёрышками, которые вот-вот начнут медленно опускаться вниз. Тиарна бы залюбовалась, если бы на душе не было так тоскливо.
– Вот и умница. – Сзади послышался шорох – видимо, гость встал. – Тогда переодевайся и вперёд. Раз Тенрил отослал королеве записку, наверняка опять куда-нибудь зазвал её прогуляться, а значит, в его покоях будет пусто.
На плечи легли тёплые ладони и чуть сжали. Шеи коснулись мягкие губы. Фрейлина даже не вздрогнула – ласка была явно показная.
– И постарайся сделать всё как надо, куколка, – вкрадчиво сказал он около уха. – Ни у кого не должно остаться сомнений, что между вами могло ничего и не быть.
Глаза неожиданно защипало, и Тиарне пришлось сильнее прикусить губу, болью прогоняя неуместное желание тихо заплакать от жалости к себе. Она снова кивнула. Руки убрались, и гость ушёл, не попрощавшись. Леди Ильфиррин медленно направилась в спальню, к гардеробной, где в дальнем углу лежало платье горничной, купленное давно ещё за несколько золотых монет – тогда понадобилось украсть платок из вещей королевы и подбросить его в указанные милордом покои, и потом, чуть позже, какую-то записку в спальню Эрмеары. Кажется, это был один из приятелей фаворита, когда-то они даже были любовниками. Недолго. Тиарна толком уже и не помнила, почему их отношения распались, потому что вроде как весёлый и лёгкий характером парнишка на пару лет младше неё фрейлине понравился. «Интересно, могло ли у нас что-то получиться?..» – мелькнула неожиданная мысль.
Тири споткнулась на пороге спальни, коленки вдруг сами подогнулись, она осела на пол. Собственная жизнь показалась пустой и никчёмной, бесконечная череда молодых любовников, лиц которых Тиарна особо не запоминала, вызвала яркий румянец стыда на щеках. Она крепко зажмурилась и тихо, беспомощно заплакала, глотая солёные слёзы и комкая тонкий муслин платья. Появилась неожиданная и опасная мысль честно рассказать всё Тенрилу, и пусть сам разбирается с провокаторами, в конце концов, это же его подставить хотят. Только вот какое ему дело до фрейлины, пешки в чужих играх, и защитит ли он Тиарну от гнева графа? Вряд ли герцог Асор, узнав о кознях против терронца, арестует заговорщиков, скорее, придумает другое наказание. Они же не убить собираются, не отравить… Тиарна снова всхлипнула, вытерев ладонью мокрые щёки. Навалилась апатия, нежелание шевелиться вообще, и уж тем более вставать, идти куда-то, делать что-то…
В дверь раздался стук, леди Ильфиррин вздрогнула и оглянулась, но встать не успела.
– Можно?.. – В гостиную заглянула самая неожиданная гостья, которую фрейлина ожидала увидеть у себя в самую последнюю очередь.
Леди Тенмаро, увидев хозяйку покоев, в удивлении подняла брови и зашла в комнату, тихо прикрыв за собой дверь.
– Всё так плохо, милая? – мягко спросила она своим низким голосом, в синих глазах светилось участие.
Тиарна не сводила с терронки напряжённого взгляда, лихорадочно размышляя, отговориться ерундой или… всё рассказать, и будь что будет. Ти подошла и присела, заглянув в заплаканное лицо придворной дамы.
– Поделишься? – Она улыбнулась. – Вдруг смогу помочь?
Дан проснулся от того, что захотелось есть. Организм больше не бунтовал, сознание прояснилось, и только некоторая общая слабость напоминала о недавнем опасном приключении. «Неплохой Эр маг, однако», – с одобрением подумал фаворит. В спальне царила тишина. Он осторожно приоткрыл глаза и очень удивился, увидев, что леди Тенмаро ещё здесь, в кресле, и, кажется, тоже задремала. За окном цвёл роскошный закат, Дан рассеянно скользнул взглядом по небу и снова посмотрел на женщину.
Редкая возможность рассмотреть её внимательно и не быть застигнутым за этим занятием. Во сне черты лица сгладились, пропала жёсткость, и Кинаро вдруг обратил внимание на то, что губы Теали выглядят очень… нежно и трогательно, слегка приоткрытые. Выбившийся из причёски золотисто-перламутровый локон лежит на щеке, оттеняя её золотистый цвет, и очень хочется аккуратно отвести его и заправить за изящное ушко. Светлые ресницы чуть подрагивают, руки расслабленно лежат на подлокотниках. Дан засмотрелся на длинные красивые пальцы, мелькнуло шальное желание прижаться к ним губами и посмотреть на реакцию Теали… Наверное, она удивится, ведь раньше он вёл себя сдержанно… Оттолкнёт? Позволит продолжать? Хммм, от последней мысли Данри стало вдруг как-то подозрительно жарко, и он поспешно отвёл взгляд от спящей терронки. Надо отвлечься на что-то нейтральное, а то неизвестно, до чего додумается такими темпами. Кинаро перевёл взгляд на потолок и углубился в воспоминания о недавних событиях.