Вместе с этим Джек стал всё чаще пропадать в тавернах. Сначала на день, потом на два, а то и на неделю. Девочки привыкли просыпаться от грохота двери и пьяной ругани среди ночи или под утро. Часто мужчину приносили домой его же «дружки» -такие же пропитые собутыльники, которые с грубым смехом опускали его на порог, как мешок с картошкой, и уходили, не глядя на испуганные лица девочек. Они жили в постоянной тревоге: боялись стука в дверь, который мог возвестить о приходе кредиторов, боялись возвращения отца - то ли плачущего и кающегося, то ли злого и агрессивного, требующего денег, которых у них не было. Они не просто вели хозяйство - они выживали. И в этом выживании не было места детским шалостям или беззаботности. Была только тихая, отчаянная надежда, что однажды этот кошмар закончится. Но он закончился иначе.
В один из дней Наири вернулась с работы в огороде и пройдя на кухню, чтобы положить овощи, её внимание привлек приглушённый звук голосов, который доносился со второго этажа. Так как разговор шёл моментами на повышенных тонах, среди них девочка смогла узнать голос отца.
«Отец вернулся. И почему–то не один.» – Подумала про себя Наири, тихо ступая по ступенькам лестницы.
Чем ближе она подходила к комнате, тем громче и чётче становились голоса. Дверь была слегка приоткрыта и Наири замерев у стены, притаилась, внимательно вслушиваясь в слова.
– Джек, срок вышел! Ты уже и так нам должен огромную сумму, когда собираешься возвращать? – В голосе собеседника было полно раздражения.
– Знаю, знаю! Ещё немного, я почти собрал! Пару дней, сегодня мне точно повезёт. – Проговорил мужчина с азартом.
– Ты клялся неделю назад. И месяц назад. Моё терпение лопнуло. Если не вернёшь деньги до утра, пойдёшь в расход.
– Деньги будут.
В следующее мгновение раздались тяжёлые, уверенные шаги по направлению к двери. Сердце Наири заколотилось с такой бешеной скоростью, что ей казалось, его стук слышится на весь дом. Парализующий ужас на мгновение сковал её, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Рывком она побежала через коридор и юркнула в первую же соседнюю комнату с открытой дверью. Её оказалась маленькая кладовка, забитая старой утварью и наполненную запахом сушёных трав. Девочка успела лишь слегка прикрыть за собой дверь, оставив узкую щель - ровно так, чтобы видеть происходящее в коридоре, оставаясь сама при этом невидимой. Пытаясь заглушить стук собственного сердца, Наири наблюдала за происходящим в коридоре.
Из комнаты где до этого шёл разговор, вышел мужчина в возрасте, в котором девочка узнала владельца одной из таверн, где Джек часто пропал в последние несколько недель. Наири видело этого мужчину пару раз, когда ходила искать отца. Тот факт, что сам хозяин пришёл, забрать долг лично, говорил о наличие огромном количества долгов и ничего хорошего для их семьи не предвещало.
Как только шум шагов стих и входная дверь захлопнулась, сообщая, что гость ушёл, в доме воцарилась звенящая тишина. Продлилась она всего мгновение, а затем из комнаты отца донёсся оглушительный грохот, от которого содрогнулись стены. Звон разбитого стекла смешался с глухим ударом падающего дерева. Сердце Наири ёкнуло, позабыв все мысли об осторожности, она выскочила из укрытия и побежала в комнату, распахнув дверь. Картина, открывшаяся, была хуже, чем она могла представить. Комната выглядела так, будто через неё пронёсся ураган. Посреди хаоса, с растрёпанными волосами и диким взглядом, метался её отец. Он с силой опрокинул массивный дубовый стеллаж, который, когда-то с любовью собирал своими руками. Книги - старые, кое-где покрытые пылью и наполненные знаниями, их единственное настоящее богатство - были разбросаны по всему полу, их корешки неестественно вывернуты, а страницы смяты.
Джек, не обращая на неё никакого внимания, наклонился над этой грудой бумаги и дерева. Его движения были резкими, хаотичными и лихорадящими. Он хватал одну книгу за другой, судорожно листал её, тряс за корешок, словно надеясь, что из неё выпадет заветная купюра или золотая монета, а затем с силой швырял её в сторону, если она оказывалась «пустой». Он что-то бормотал себе под нос - отрывистые, бессвязные слова, полные отчаяния и азартной лихорадки: «Должна же быть... Где же она... Я же помню...»