Она не могла даже захотеть им навредить, не испытав при этом немедленной кары. Таким образом, Наири оказалась заключена в идеальную, абсолютную тюрьму: физическую, магическую, пространственную и ментальную. Её бессмертие и сила стали не оружием свободы, а вечными спутниками вечного заточения.
Глава 7
После бесчисленных попыток, каждая из которых заканчивалась чудовищной болью, унизительным возвращением в клетку и, в худший раз, мучительной агонии от ядовитых шипов, ярость в Наири, наконец перегорела. Девочка не сдалась - она переродилась. Внешне она стала образцовой заключённой. Её движения стали плавными, покорными. Она без возражений позволяла брать анализы, проводить разные тесты, не реагировала на провокации охранников. Её глаза, прежде полые огня и ненависти, теперь смотрели пусто, словно все эмоции в них действительно выжгли блокаторы. Она ела, спала и выполняла команды с механической точностью. Учёные, включая самого Лонера, с удовлетворением отметили в отчётах: «Образец 56-Ф демонстрирует признаки принятия и адаптации к условиям содержания».
Но внутри, под этой ледяной маской покорности, кипела работа. Наири начала наблюдать с холодной, расчетливостью и точностью, которую никогда не применяла раньше. Её план больше не заключался в том, чтобы вырваться силой. Сила была бесполезна против этой системы. Она притворялась сломанной, зная, что это то, что они хотят видеть. Она затаилась, как хищник, экономя каждую искру своей воли для одного, единственного, безупречного действия. И она была готова ждать этого шанса недели, месяцы, даже годы. Ведь теперь у неё было достаточно в избытке только одного - времени.
Лонер, с его холодным, аналитическим умом, увидел лишь то, что хотел увидеть: данные. Графики стабилизировались, показатели сопротивления упали до нуля. Он интерпретировал её ледяное спокойствие не как безмолвную, кипящую ненависть, а как долгожданное подчинение, полное принятие своей судьбы образца. Образец 56-Ф выполнил свою роль в стерильных лабораторных условиях. И мужчина решает преподнести её в подарок, как экзотический подарок, своему старому знакомому, Жангиру - тому самому владельцу таверны «Под зелёным фонарём». Он любил редкие вещи, а живой мифический гибрид был дороже любого сокровища. Через некоторое время Жангир, уже был оповещён о предстоящем подарке.
– Пристрою её у себя. – Буркнул он, одобрительно кивнув Лонеру. – Будет развлекать посетителей. Гораздо выгоднее, чем драки с медведями.
Так Наири оказалась не в новой лаборатории, а в одной из комнат той самой таверны. Попутно ей сняли ошейник и заменили его на небольшой браслет на ноге, чтобы больше подходило под обстановку предстоящих шоу. Первые несколько дней Жангир держал её в клетке, как диковинного зверя, позволяя гостям лишь издали любоваться мерцающим оперением жар-птицы, пойманной в золотую клетку. Он изучал её, выясняя пределы её покорности и безопасность для публики. Удовлетворившись, что браслет работает безупречно, он решил поднять ставки.
Через неделю дверь клетки впервые открылась не для процедур, а для выступления. По свистку Жангира девушка была вынуждена выйти на специально оборудованную небольшую сцену, впереди которой располагались столы для гостей. Ниари обучали танцевальным движениям и после заставляли танцевать. Под ритмичную музыку она должна была двигаться, превращаться в птицу, взмывать под потолок, оставляя за собой искрящиеся шлейфы безвредного, но зрелищного пламени, выполнять сложные пируэты и снова принимать человеческий облик под восторженные возгласы толпы. Это было огненное шоу, где главным актёром была живая, чувствующая девушка, чья воля была сломлена браслетом. Каждый взмах крыльев, каждый пасс огнём давался ей ценой невероятного усилия - не физического, а морального. Она была унижена, выставлена на потеху пьяной, жадной до зрелищ толпе.
Но для Жангира это стало золотой жилой. Слухи о «Пылающей жар-птице из таверны «Под зелёным фонарём» хозяина Жангира» разнеслись по всему городу. В его заведение, прежде известное лишь сомнительными делишками и дешёвым элем, теперь ломилась новая публика: богатые купцы, искатели острых ощущений и необычного. Каждый хотел своими глазами увидеть древний миф, оживший в этой таверне. Цены на выпивку взлетели втрое. Места у сцены бронировали за неделю. Наири стала его главным сокровищем, источником баснословного дохода.
И в этом заключалась новая, хрупкая надежда. Чем ценнее она становилась для Жангира, чем больше он терял бы в случае её исчезновения, тем сильнее он должен был за неё держаться. Но и тем более уверенным он становился в своей власти и надёжности браслета. Его жадность и растущая самоуверенность могли стать той самой трещиной в его броне. Пока она танцевала в огне для чужих глаз, её собственный ум работал, выискивая слабину в новом режиме, в охране, в самом Жангире. Её сцена стала больше, как и зрителей. И среди этого моря лиц, когда-нибудь мог найтись тот, кто увидит в ней не монстра и не диковинку, а пленницу.