***
Настоящее время.
За кулисами царила привычная суета, но для Наири она давно уже стала белым шумом, фоном, на котором она сосредотачивалась перед выходом. Сегодня ей предстояло перевоплотиться в сказочную жар-птицу. По давно отрепетированному ритуалу, её вкатили на сцену в высокой ажурной клетке. Чтобы сохранить интригу и магию момента, сверху на клетку набросили тяжелое бархатное покрывало цвета ночи. Мир Наири сузился до маленького, тускло освещенного пространства. Лишь у самого пола, там, где ткань легла неровно, осталась узкая щель. Через неё в клубящуюся театральную дымку пробивалось таинственное сияние желтовато-оранжевое, с алыми, пульсирующими проблесками, будто отблески далекого пожара. Это свечение исходило от неё самой. Когда её выкатили в зал, Наири почувствовала какое-то странное ощущение, которого раньше не испытывала, но подумать над этим ей не дал голос Жангира, объявившего о начале шоу.
– Дамы и господа, для тех, кто впервые решил посетить нас, моё имя Жангир. Этим вечером хочу представить вам нашу необыкновенную, огненную красавицу Наири. – Проговорил мужчина, вышедший из–за кулисы к зрителям на сцену к расположенной там клетке.
После своих громких слов, под замирающее дыхание толпы, Жангир с театральным усилием сдёрнул покрывало с клетки. Тяжёлая ткань упала на пол, открывая и одновременно показывая собравшимся посетителям запертую внутри жар-птицу. Зрелище захватило дух. Размером она была с крупного орла, имела схожие сильные, широкие крылья, острые, цепкие когти и изогнутый, грозный клюв. Её оперение было ярко-красного цвета, и на нём переливаясь играли огоньки оранжевых и жёлтых цветов. Несмотря на то, что всё её туловище и крылья были покрыты полыхающим, живым огнём, вреда он не причинял ни ей самой, ни окружающему пространству. Птица сидела неподвижно, её горящий взгляд был устремлён вдаль, словно она не замечала ни клетки, ни восхищённо-испуганной толпы, наблюдающей за ней.
Дав возможность гостям полюбоваться на жар-птицу несколько минут, Жангир приблизился к клетке. С лязгом отворил металлическую дверцу, выпуская и давая возможность вылететь в зал. Наири тут же выпорхнула из тесного заточения и закружила под самыми потолком, оставляя за собой искрящийся шлейф из огненного света, а затем пронеслась низко над головами посетителей, под их восторженные возгласы. Люди задирали головы, заворожённо следя за этим огненным вихрем. Сделав несколько величественных кругов, осветив каждый угол таверны своим сиянием, она плавно вернулась обратно на сцену. Клетку в это время уже откатили назад в тень, освобождая место для её хозяйки. Жар-птица опустилась в центр освещённого пространства, и её пламя на мгновение вспыхнуло ярче, ослепительно, сообщая о начале шоу. Через несколько секунд после того, как птица опустилась на деревянный пол, перед зрителями стояла уже не птица, а прекрасная девушка. Превращение было мгновенным и изящным, огонь взмыл вверх и разлетевшись на множество маленьких огоньков, явил собой красавицу.
Девушка была одета в открытый танцевальный наряд, будто сотканный из застывших языков пламени и солнечных лучей. Верх состоял из лифчика огненного цвета, украшенного изящными золотыми нитями. Низ составляла лёгкая, длинная юбка из струящейся ткани алого и багряного оттенков, с глубокими разрезами с четырёх сторон, которые при малейшем движении раскрывались, позволяя разглядеть стройные ноги и добавляя танцу невесомости и воздуха. Браслет всё также был на ней, уменьшаясь в размере при необходимости и после возвращаясь в прежнее состояние. Наири была стройной, гибкой и небольшого роста, имела длинные, до талии, рыжие волосы. Мгновение стоя в позе, позволяя зрителям насладиться завершением превращения, Наири плавно выпрямилась и медленно провела взглядом по залу, встречаясь с восторженными глазами публики. Улыбка девушки, отточенная до автоматизма, на миг замерла, когда её внимание приковала странная пара, сидевшая недалеко от сцены за столом у окна.
Первый вызывал инстинктивную тревогу. Чёрные волосы и такие же тёмные, почти бездонные глаза сочетались с угольно-чёрной одеждой, делая его похожим на осколок ночи, забредший в тёплое, яркое пространство таверны. Рядом с ним сидел блондин. Его светлые волосы и ясные голубые глаза должны были казаться менее угрожающими, но в них читалась та же отстранённая холодность и любопытство. Его одежда, хоть и схожего тёмного покроя, сидела на нём иначе - с намёком на изысканность, что лишь подчёркивало их странную двойственность.