В тот самый день, когда шоу подходило к концу и последние переливы музыки смолкли, в зале повисла тишина, пахнущая вином и приготовленными блюдами. Наири снова обратилась в жар-птицу и разместилась в клетке, её быстрыми движениями увезли за кулисы, скрыв от глаз возбужденной толпы. Но прежде чем публика успела разойтись, хозяин таверны, Жангир, поднял руку, требуя внимания.
– Господа! – Его хриплый голос прорезал гул, и зал замер. – Для тех, чьи сердца ещё пылают от увиденного, есть шанс! Желающие насладиться личным шоу жар-птицы пусть подойдут ко мне. Остальные могут быть свободны.
Слова повисли в воздухе, а затем зал пришёл в движение. К Жангиру устремился поток людей - богатые купцы с тяжелыми кошельками, надменные дворяне в дорогих, но неброских одеждах, бретёры с пустыми глазами. В считанные секунды вокруг хозяина сформировалась плотная, агрессивная толпа претендентов. Аукцион начался без лишних церемоний: каждый шепотом или в открытую называл свою цену, пытаясь перекричать соседа. Деймир, стиснув зубы, принялся пробиваться сквозь эту живую стену из алчности и похоти. Локти, резкие толчки, тихие ругательства - он использовал все, чтобы протиснуться вперед. Воздух вокруг был густ от запаха дорогого парфюма, выпитого алкоголя и человеческого тела. Наконец, оказавшись перед каменным лицом Жангира, он сжатыми кулаками озвучил свою сумму. Цифра, достаточно крупная, чтобы на мгновение заставить смолкнуть остальных, и достаточно весомая, чтобы на губах хозяина таверны дрогнуло подобие улыбки.
– Проходи. – Буркнул Жангир, протягивая руку за деньгами. Металл монет мягко звякнул о его ладонь.
Деньги были переданы, и парню открыли путь вглубь заведения. Его проводили в узкий, тускло освещенный коридор, где пахло старой пылью и влажным деревом, а затем в небольшую комнату на втором этаже. Комната была небольшой, но вмешала в себя всё необходимое: деревянную кровать с чистым постельным бельём, столик со стульями для двоих и ванную комнату. Пол устилал мягкий ковер, серого цвета, а пространство вокруг освещала лампа на потолке, горела тусклым светом, создавая атмосферу полумрака.
– Жди. – Коротко бросил ему мужчина, проводивший Деймира к комнате, затем тот вышел, щелкнув замком.
Сердце Деймира колотилось в такт отсчитываемым секундам. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Наконец, за дверью послышались шаги, затем щелчок замка - и она отворилась. В проеме стояла Наири. Теперь без клетки, в откровенном, почти прозрачном наряде для танца, который оставлял опасно мало для воображения. Шелк и парча лишь подчеркивали изгибы ее тела, а в огромных глазах, казалось, плясали отблески того самого жаркого пламени, что она воплощала на сцене. Она вошла, и дверь бесшумно закрылась за ней, оставив их один на один в тишине комнаты. Неловкая тишина повисла в душной комнате. Деймир, чьи мысли секунду назад были ясны и сосредоточены на цели, вдруг почувствовал себя скованно. Его слова застряли в горле комом, не зная с чего начать. Но Наири спасла его от нерешительности. Она сделала легкий, почти неслышный шаг вперед, и ее голос, тихий и мягкий, разрушил молчание.
– Ну что же, – Произнесла девушка, и её взгляд скользнул по его простой, лишенной роскоши одежде. – Ты явно непохож на моих обычных гостей. В твоих глазах нет того голода и похоти, которые я вижу каждый раз. Так кто ты? И что тебе нужно?
Ее проницательность была подобна лезвию. Наири не предлагала танца, не пыталась очаровать. Она сразу перешла к сути, видя в нем не очередного поклонника, а загадку, и это заставило Деймира на мгновение выдохнуть и собраться с мыслями. Пришло время настоящего разговора.
– Ты права, мне не нужны твои услуги, – Проговорил Деймир, опускаясь на один из стульев у стола. – Я пришёл что бы спросить у тебя кое-что. Ты ведь была в одной лаборатории с учёным по имени Лонер?
Он не стал тянуть, выпалил вопрос сразу. В его кармане лежала украдена тетрадь с записями, и необходимо было убедиться, тем самым найти подтверждение или опровержение написанному. От его вопроса маска безразличия на лице Наири дала трещину. Она отшатнулась, будто от удара, и в её глазах мелькнул неподдельный страх.