– Откуда вы знаете об этом? – Прошептала девушка, и её голос потерял всю свою мягкость, став резким и настороженным.
– Мы нашли ту лабораторию, – Объяснил Деймир, понизив голос, чтобы их не подслушали. – Среди записей об испытуемых был указан и этот адрес.
Он видел, как сжались её пальцы на краю стола, костяшки побелели. За годы жизни в таверне она научилась скрывать эмоции, но этот разговор пробивал все её защиты.
– Зачем вы пришли? – В её вопросе звучала не просто настороженность, а усталая горечь, будто она уже знала, что никакие новости извне не несут ничего хорошего.
– Я и мой друг пришли спасти тебя. – Прямо заявил Деймир. – Но, исходя из увиденного за эти дни, ты, похоже, вполне довольна своей жизнью здесь.
Это была попытка вывести её на откровенность, проверка, но она сработала слишком хорошо. Глаза Наири вспыхнули обидой и гневом.
– Как ты можешь судить, лишь только по увиденному за пару дней? – Её шёпот стал ядовитым. – Ты ничего не знаете о том, что здесь творится на самом деле, а уже кидаетесь подобными речами! Вы думаете, я ношу эти побрякушки и улыбаюсь пьяным посетителям по своей воле?
– Тогда почему ты всё ещё здесь? – Не отступал Деймир. – С твоими-то способностями, о которых говорилось в дневнике, ты могла бы спокойно сбежать.
– Я не могу покинуть таверну. – Горькая улыбка тронула её губы.
– Почему?
– Словами не объяснить. Могу лишь только показать.
Она на мгновение заколебалась, словно борясь со стыдом, а затем быстрым движением приподняла подол своего платья, открыв правую лодыжку. На изящной щиколотке был надет не браслет, а скорее тонкое, но массивное металлическое кольцо из тёмного, тусклого сплава. Оно плотно облегало кожу, и на нём виднелся замок с мелкой замочной скважиной.
– А кто надел на тебя это? Можешь сказать? – Спросил он, чувствуя, как в нём закипает холодная ярость.
Девушка лишь безнадёжно покачала головой. В её глазах читалась старая, выцветшая боль.
– У тебя кто-нибудь остался из родни? – Сменил тему Деймир.
– Сестра. – Тихо ответила Наири, и в её голосе впервые прозвучала нота теплоты и тоски.
– Можешь её описать? – Деймир наклонился ближе. – Просто мы нашли в той лаборатории одну девушку. Она была... в плохом состоянии. Но она умоляла нас отыскать её сестру, которая возможно тоже была там.
Лицо Наири побелело, она схватилась за край стола, чтобы удержать дрожь.
– Надеюсь, что это всё-таки не Алита. – Прошептала она, закрывая глаза. – Не хотела бы, чтобы она пережила что–то подобное. Я молилась всем богам, чтобы она сбежала, чтобы её не нашли.
Она замолчала, собираясь с мыслями, погружаясь в воспоминания, которые были ей и отрадой, и пыткой.
– Когда мы виделись в последний раз, ей было всего четырнадцать. Прошло уже пять лет... многое могло измениться. Но тогда она была худенькой, невысокого роста, с чёрными волосами, которые всегда вились непослушными прядями. – Наири слабо улыбнулась, глядя в пустоту. – У неё были глаза-хамелеоны. Они меняли цвет от настроения, становясь светлее, почти янтарными, когда она была радостна, и темнели до цвета грозовой тучи, когда она грустила или злилась.
Деймир кивнул, в памяти всплыл образ большой, испуганной девушки с именно такими глазами, которые казались тёмными от слёз и отчаяния.
– По имени и описанию это может быть она. – Осторожно сказал он. – Но не буду зарекаться, чтобы не давать ложных надежд. Я постараюсь помочь тебе выбраться отсюда и отвезу к той девушке.
– Спасибо. – Её благодарность прозвучала безжизненно. Она снова посмотрела на металлический обруч на своей ноге. – Спасибо большое. Но вся проблема в том, что этот браслет невозможно снять просто так. Это может сделать только тот, кто его надел. А он... он на это никогда не согласится. И ключ... ключ от замка только у него.
Внезапно Наири уловила еле слышный звук шагов и резким движением поднялась со стула.
– Притворяйся, что наслаждаешься зрелищем. – Её шепот был обжигающе тихим, предназначенным только для ушей Деймира, и в нем не было места для возражений.
В следующее мгновение она уже поднялась и, сделав плавный шаг в центр комнаты, начала танцевать. Это не было то страстное, огненное шоу, что она представляла на сцене. Движения были медленными, томными, почти ленивыми, но в них сквозила вынужденная, отрепетированная грация. Ее взгляд, ещё секунду назад наполненный эмоциями и жизнью, теперь стал пустым и затуманенным, устремленным в какую–то точку на стене позади Деймира.