– Поможешь одеть? – Попросила она, застенчиво поворачиваясь к нему спиной и приподнимая свои длинные волосы, открывая нежную шею.
– Конечно. – Без колебаний ответил Деймир.
Она повернулась, откинув волосы, обнажив шею. Его пальцы, такие сильные и ловкие в бою, сейчас были удивительно нежными и осторожными. Он взял цепочку, и его руки на мгновение коснулись её кожи у затылка, посылая по её спине легкую дрожь. Щелчок застежки прозвучал тихо и четко. Кулон, теплое розовое сердце, мягко упал на её грудь, точно найдя свое единственное предназначенное место.
– Готово. – Тихо прошептал Деймир, его губы почти касались её уха.
Наири опустила волосы, прижимая ладонь к подарку, чувствуя под пальцами гладкую прохладу камня и собственное учащенно бьющееся сердце прямо под ним. Девушка обернулась, чтобы поблагодарить его, но слова застряли в городе. Он стоял так близко, что она видела золотые искорки в его глазах, и все её существо было обращено к нему. Она прикоснулась к кулону, а затем, повинуясь внезапному порыву, положила ладонь ему на грудь, чувствуя под ней учащенное, громкое сердцебиение, которое, казалось, выстукивало её имя.
–Тебе очень идёт. – Сказал Деймир, и в его голосе слышалось не только восхищение, но и глубокая, трепетная нежность. Его взгляд скользнул с кулона на её глаза, и в них читалось что-то большее, что-то важное.
– Спасибо. – Наконец выдохнула она. – Не только за подарок. За всё. За этот вечер. За то, что ты есть.
Деймир наклонился, и его лоб коснулся её лба. Это был нежный, интимный жест, полный доверия и невысказанной нежности. Он обнял её за талию, притягивая ближе, и в этом объятии не было страсти, а лишь глубокая, всепоглощающая близость. Они стояли так, слившись воедино в лучах угасающего дня, и Наири поняла, что это - не просто подарок или прогулка. Это было начало чего–то настоящего, хрупкого и прекрасного, что рождалось прямо здесь, на этой поляне, под их общим, сумеречным небом.
– Сегодня я также… я хотел бы кое-что спросить. – Деймир сделал небольшой шаг назад, беря её руки в свои. Его ладони были такими теплыми и надежными.
Сердце Наири забилось сильнее. Она видела всю серьезность в его глазах и интуитивно понимала, о чем сейчас пойдет речь.
– Что же? – Прошептала девушка, почти не дыша.
Деймир взял её руки в свои, и его ладони были такими теплыми и надежными. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни капли сомнения - только чистая, безграничная нежность.
– Согласна ли ты быть со мной? Не просто рядом, а в моей жизни. Делить со мной рассветы и закаты, радости и печали. Стать моей судьбой, Наири?
Она не заставила его ждать ни секунды. Ответ родился в её сердце еще до того, как он закончил фразу. Ей не нужно было ни секунды на раздумья.
– Согласна. – Выдохнула она, и её лицо озарила такая яркая, сияющая улыбка, что она могла бы затмить само солнце.
И в тот миг, когда её слова растворились в вечернем воздухе, их мир сузился до пространства между двумя сердцами, что наконец-то нашли друг друга. Еще не оправившись от счастья согласия Наири, Деймир прикоснулся к её щеке и наклонился, чтобы подарить первый, нежный поцелуй. В нём не было страсти - лишь бесконечное оберегание и трепет. Но в тот миг, когда их губы соприкоснулись, а сердца забились в едином ритме, воздух вокруг вспыхнул. Их запястья обожгла молния - мгновенная, острая, но тут же сменившаяся странным, пульсирующим теплом. Они разом отшатнулись, не размыкая рук, и увидели, как на их коже, точно проступающая сквозь пергамент старинная миниатюра, начинают проявляться узоры.
Золотистые и серебристые линии сплетались в дивный, никогда не виданный рисунок. На нежной коже Наири, словно из самой плоти, возник гордый снежный барс. Его грациозная фигура замерла на фоне величавых заснеженных пиков, а взгляд был спокоен и полон безмолвной силы. На его же запястье, напротив, расцвела жар-птица. Ее перья, алые и золотые, казалось, пылали внутренним светом, а распушенный хвост переливался всеми цветами заката. Она была воплощением огня и жизни, вечным противовесом ее ледяному барсу. Два символа, лед и пламя, совершенные противоположности, слились в единый, гармоничный рисунок.
Они смотрели на эти знаки, завороженные, понимая, что это - не просто татуировки. В этом была магия древнее самой любви. Узоры метки судьбы появлялись лишь тогда, когда два сердца раскрывались друг другу без остатка, а чувства, лишенные страха и сомнений, становились абсолютно взаимными. Это была печать вселенной, подтверждающая, что их души отныне - неразделимое целое. Деймир первым пришел в себя. Он с благоговением провел пальцами по изображению барса на ее руке, а затем встретился с ней взглядом. В его глазах пылала та самая жар-птица, что теперь жила на его коже. Он снова крепко обнял Наири, прижимая её к себе так, будто хотел навсегда соединить их рисунки в один.