Одной целью пылал его разум - Жангир. Это имя стало навязчивой идеей, смыслом его воскрешения. Сделать это не составило особого труда, ведь городок был небольшим, а страх - лучшим проводником. Эхет вышел из своего укрытия и двинулся по узким, кривым улочкам, не скрываясь. Он не спрашивал дороги. Он шёл на зов ненависти, на запах страха, что витал в воздухе вокруг того, кто уничтожил его прошлую жизнь. Тень от его фигуры ложилась на залитые лунным светом стены, длинная и безжалостная, как предвестник бури. Он шёл, и каждый его шаг был тихим обещанием расплаты.
***
Стук в дверь прозвучал для Жангира, как удар грома среди ясного неба. Он был глухим, тяжелым, словно в дверь билась не живая рука, а сама судьба. Сердце мужчины заколотилось в тревожном ритме. С недобрым предчувствием он отодвинул засов и потянул дверь на себя.
На пороге, залитый бледным светом луны, стоял призрак. Тень из прошлого, которое Жангир надеялся похоронить навсегда под пеплом сгоревшей таверны. Глаза мужчины расширились от неверия, губы задрожали, выдавив из себя прерывистый шепот:
–Ты... жив?
Эхет стоял неподвижно. Его фигура, высокая и иссохшая, отбрасывала на пол длинную, искаженную тень. В его глазах не было ни жизни, ни смерти - лишь холодная, бездонная пустота, за которой скрывалась буря ярости. Он не удостоил вопрос ответом. Вместо этого прозвучал другой, ледяной и безразличный, как сталь клинка:
–Жив. А теперь говори, куда они сбежали?
Жангир почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Он инстинктивно отступил на шаг назад, в темноту прихожей, пытаясь найти спасение в привычной обстановке.
–Я.… я не понимаю, о чём ты? Кто они? – Голос его дрожал и срывался, выдавая страх с головой.
Это была его последняя ошибка. Прежде чем он успел моргнуть, Эхет оказался в сантиметре от него. Его движение было стремительным и неестественно тихим, как скольжение тени. Холодная, цепкая рука впилась в горло Жангира, с силой прижимая его к стене. Пальцы Эхета сдавили гортань, перекрывая воздух, заставляя того смотреть прямо в бездну его глаз.
– Всё ты знаешь. – Прошипел Эхет, и его дыхание пахло пеплом и могильным холодом. – Говори. Сейчас же.
Мир поплыл перед глазами Жангира. Страх, острый и животный, пересилил все обещания и клятвы. Инстинкт самосохранения заставил его выдохнуть правду, ради глотка спасительного воздуха.
– Они... они ушли... в Таинственный лес...
Пальцы на его горле чуть ослабли, давая возможность сделать хриплый вдох.
– Сколько? – Голос Эхета был тихим, но от этого не менее страшным. – Сколько прошло времени?
– Пять... недель... – Прохрипел Жангир, чувствуя, как последние силы покидают его. – Пять недель назад...
В глазах Эхета что–то вспыхнуло. Планы строились с пугающей скоростью. Пять недель – не большой срок для Таинственного леса. Его добыча была еще рядом. Выяснив всё, что ему было нужно, Эхет не просто ослабил хватку. Он разжал пальцы с таким видом, будто стряхивал с себя прах чего-то незначительного, давно отжившего. Жангир с глухим стоном рухнул на грубые половицы, судорожно хватая ртом воздух, который обжигал его гортань. Эхет же, не удостоив его больше взглядом, плавно выпрямился и направился к выходу. Его тень, длинная и уродливая, на мгновение накрыла обессилевшего мужчину, словно последнее прощание.
Но на пороге он замер. Не оборачиваясь, так что лишь ледяной профиль был виден Жангиру, змей, скрытый под человеческой личиной, изрёк тихим, шипящим голосом, в котором клокотала ярость, сдерживаемая лишь холодным расчётом:
– Я знаю, что это ты помог им избавиться от браслета жар-птицы и сбежать. Знаю каждый твой шаг, каждое слово, сказанное им в темноте.
Он сделал паузу, позволив тяжести этих слов висеть в воздухе, отравляя каждый глоток, который делал Жангир.
– Но... в память о нашей бывшей дружбе. – Это слово прозвучало как насмешка. – И о той помощи, что ты мне, когда-то оказывал... я сохраню тебе жизнь.