Внезапно он всё–таки повернул голову, и его взгляд, полный бездонной тьмы, на мгновение встретился с полным ужаса взором Жангира.
– Но помни: этот дар - единственный и последний. Пересечёшь мой путь снова - и никакие воспоминания тебя не спасут.
Сказав это, Эхет шагнул в ночную тьму и растворился в ней, не оставив за собой ничего, кроме запаха пепла и леденящего душу чувства вины. Жангир остался сидеть на полу, один на один с подаренной жизнью, которая внезапно показалась ему самой страшной карой.
Не говоря больше ни слова, Эхет развернулся и вышел, хлопнув тяжелой дверью. Этот звук прозвучал для Жангира, как приговор, отсекающий его от прошлого. В ту же ночь, не теряя ни мгновения, Эхет направился к западным конюшням. Его выбор был безошибочным и безжалостным - он забрал самого сильного и быстрого скакуна, вороного жеребца с глазами, полными огня. Не спрашивая разрешения, он вскочил в седло и, не оглядываясь на огни городка, что когда-то был его домом, устремился в сторону Таинственного леса.
Путешествие было маршем одержимости. Эхет двигался как тень, подчиняя себе дорогу. Он не останавливался на ночлег, довольствуясь редкими привалами, чтобы дать коню передохнуть. Сон был для слабых, а его тело, восстановленное темной магией, требовало минимума. Он скакал сквозь дождь и ветер, его плащ развевался за ним как черное знамя. Лес манил его, его древняя, дурманящая аура становилась все ощутимее с каждой пройденной милей - запахом влажной земли, гниющих листьев и цветущих одурманивающих трав.
Наконец, на рассвете третьих суток, перед ним выросла Стена. Не каменная, а живая - состоящая из густого, серого тумана. Воздух здесь был тихим и густым, а свет солнца едва пробивался сквозь хвойный полог. Это был вход в Таинственный лес.
Эхет резко осадил взмыленного коня. Животное, почувствовав древнюю магию, беспокойно забило копытами, фыркая и закатывая глаза. Соскочив с седла, мужчина бросил поводья на землю. Он не привязывал скакуна. Судьба животного его более не заботила. Оставив его на границе, на съедение страхам и лесным духам, он без колебаний шагнул в туман.
Тень поглотила его мгновенно. Лес встретил его гробовой тишиной. Он двигался быстрым, целенаправленным шагом, не сбиваясь с пути. Его внутренний компас, ведомый ненавистью и жаждой мести, неумолимо указывал направление. Через чащу, через ручьи, через заросли колючего шиповника, оставляющего на его одежде кровавые царапины, он шел вперед. И вскоре, сквозь пелену стволов, он увидел то, что искал: частокол, приземистые крыши, дымок, поднимающийся к небу.
Глава 14
Тихий, размеренный быт поселения, был взорван, как камень, упавший в стоячую воду. Несколько жителей, занятых своими нехитрыми делами у центрального колодца, разом подняли головы. Их внимание, словно шипами, зацепилось за высокую, мрачную фигуру, ворвавшуюся на их площадь. Чужак. От него веяло ледяным холодом и запахом чуждых этому месту земель - пылью дорог и пеплом. Его глаза, два угля, тлеющих в бледном лице, метались по сторонам, выискивая, сканируя каждого прохожего. Было ясно как день - этот человек не просто заблудился. Он кого-то разыскивал, и вся его осанка кричала о ярости, едва сдерживаемой под тонкой пленкой самообладания.
И это самообладание лопнуло в одно мгновение. Его взгляд, подобно когтю, впился в одного из мужчин, коренастого дровосека, как раз подходившего к своей поленнице. Эхет рванулся с места с пугающей, неестественной скоростью. Он не бежал, а налетел, как хищная птица, и его рука, одетая в кожаную перчатку, впилась в горло дровосека, с силой прижимая его к сложенным берёзовым поленьям.
– Где скрывается Наири? – Его голос был низким, шипящим, лишённым всяких эмоций, кроме всепоглощающей требовательности.
Дровосек, человек не робкого десятка, застыл в шоке. Он попытался вырваться, но хватка была стальной. Он собрался было крикнуть, солгать, что не знает никакой Наири, но... что-то случилось. Взгляд незнакомца, эти бездонные чёрные зрачки, казалось, пронзили его насквозь, проникли прямо в мозг. Мысли спутались, воля ослабла, оставив лишь пустоту, готовую наполниться любым приказом. Язык будто онемел и начал двигаться сам по себе, повинуясь неведомой силе.
– Она... она живёт в дальнем доме от площади. – Его собственный голос прозвучал чужим и плоским. – Вместе с Деймиром.
Он произнес это, не понимая, почему всё рассказал, ведь изначально не собирался этого делать. Мужчина не знал, не мог знать, что столкнулся с древним и страшным даром - даром принуждения, перед которым воля простого человека бессильна. Слова выплеснулись наружу помимо его сознания, предательски и легко, оставив после себя лишь горький привкус стыда и леденящий ужас от потери контроля над собой.