— Эй, детка! — позвал голос, показавшийся ей гораздо старше и опаснее, чем голос Тига.
Испугавшись, Саманта свернула к ближайшему дому и стала рыться в сумочке, словно искала ключ. Когда грузовик уехал, она продолжила свой путь.
В надежде найти телефон она пробежала несколько кварталов. Ей хотелось лечь и заснуть, и спать, спать, и чтобы мама охраняла ее покой, но мама была в больнице, в коме; а после того, что Саманта натворила, она не могла позвонить Лидии, и, наконец, у нее не было телефона!
Она прислушалась, пытаясь отделить шум транспорта от шума в голове, затем прошла квартал, снова прислушалась и двинулась в том направлении, которое показалось ей правильным. Болело все — голова, грудь, живот, ноги. Да еще она не заметила трещины на тротуаре и, обернувшись на шум очередного грузовика, оступилась и упала на руку, которая теперь тоже болела.
Отчаянно желая попасть домой, Саманта начала тихо плакать. Она была уже в полном отчаянии, когда добралась до конца улицы и прочитала на табличке ее название.
— Слава Богу, слава Богу, слава Богу, — пробормотала она и снова побежала.
Через пять минут она уже нашла телефон-автомат. Подняв трубку, она набрала номер и стала ждать, пока папа ответит.
Глава 17
Когда зазвонил телефон, Джек рисовал. Ему не надо было смотреть на часы, чтобы понять, что что-то произошло. Хоуп он отправил спать в двенадцать, то есть больше часа назад.
Что-то случилось или с Рэйчел, или с Сэм. Отбросив палитру и кисть, он схватил трубку:
— Алло?
Наступила пауза, затем послышалось отчаянное:
— Папа! Приезжай и забери меня отсюда!
Он нервно сглотнул. «Значит, это не с Рэйчел», — подумал Джек и почувствовал сначала облегчение, а затем страх.
— Где ты? Что случилось?
— Мне плохо.
— Слишком много выпила? — Это еще самая меньшая из бед.
— Меня тошнит. Ты можешь приехать?
Он уже стирал краску с рук.
— Уже еду. Скажи мне, где ты находишься. — Когда она назвала ему пересечение двух улиц, он спросил номер дома.
— Это телефон-автомат! — со слезами в голосе крикнула она. — Ты можешь приехать побыстрее?
Если поспешить, туда можно доехать за тридцать пять минут, но при чем здесь телефон-автомат?
— Ты одна?
Где, черт возьми, ее кавалер? И что он с ней сделал?
— Быстрее, папа!
— Саманта, может, вызвать «скорую помощь»? Или полицию? Если у тебя неприятности…
— Я просто хочу попасть домой!
— Ладно, милая, ладно. Я уже еду, только оставайся там — никуда не уходи! А если кто-то подойдет, сразу вызывай копов, ладно?
— Ладно, — дрожащим голосом сказала она.
Его осенило.
— Через пять минут позвони мне в машину. — Он не знал, что произошло, но не хотел, чтобы Саманта, повесив трубку, вновь почувствовала себя одинокой. Будет лучше, если она сможет поговорить с ним, пока он едет. Если она потеряет сознание или случится новая неприятность, он сможет сам вызвать «скорую».
— Я не знаю номера! — захныкала она.
Джек назвал ей номер и велел повторить.
— Через пять минут, ладно?
— Ладно.
Повесив трубку, он увидел рядом с собой окончательно проснувшуюся Хоуп.
— Можно, я тоже поеду?
Вместо ответа он взял дочь за руку и, захватив свой бумажник, побежал с ней к машине.
Пять минут прошло, прошло даже десять, а телефон в машине молчал. Вцепившись в руль, Джек сквозь туман гнал «БМВ» вперед с максимально возможной скоростью, моля Бога, чтобы Саманта все еще была на месте, когда они приедут.
— Скажи, — обратился он к Хоуп, — что ты знаешь такого, чего я не знаю?
— Ничего.
— Знаешь, понятие верности бывает разным. Сейчас верность сестре заключается в том, чтобы помочь ей вернуться домой целой и невредимой.
— Саманта знала, что мне не нравится то, что она делает, поэтому ничего мне не говорила. Только ты мог спросить, куда она собирается.
— Я спросил, но это мало что дало.
Зря он пытался обвинить Хоуп. Она права — это была его обязанность, с которой он не справился.
Хорошо уже и то, что у Саманты хватило ума позвонить.