Он въехал в Кармел в начале третьего ночи. Улицы были совершенно пустыми. Джек нашел тот перекресток, который назвала Саманта, нашел телефонную будку, быстро притормозил и… никого не увидел. Выйдя из машины, он стал оглядываться по сторонам, надеясь, что она где-то поблизости стоит и ждет, когда дочь сама его позвала:
— Папа! — Вся ее бравада куда-то испарилась, сейчас она снова была маленькой девочкой, съежившейся на полу телефонной будки; в свете фонарей залитое слезами лицо казалось зеленоватым. — Я перепутала номер, — плача, говорила она, — не смогла запомнить. Он выпал у меня из памяти. Я все, все перепробовала!
Опустившись на колени, он привлек ее к себе и крепко обнял. Подбежавшая Хоуп помогла усадить сестру на переднее сиденье и пристегнуть ремень, после чего вновь обежала машину и проскользнула назад. Сияв с себя пиджак, Джек укрыл им Саманту, которая в своем открытом платье не переставая дрожала от холода.
— Нам не нужно в больницу? — мягко спросил он, положив руку ей на голову. Синяков или крови не было заметно, но Джек старался не смотреть на те места, которые пугали его больше всего.
Она покачала головой.
— Просто я слишком много выпила.
— А где же твой кавалер?
Она начала плакать.
— Он хотел… кое-что сделать… а я не захотела.
У Джека заныло сердце.
— Вот и молодец, — все так же мягко сказал он. Нагнувшись, он поцеловал ее в голову и поехал домой.
Несмотря на поздний час, Джек вел машину медленно и осторожно, стараясь оттянуть тот момент, когда придется расспрашивать дочь о случившемся. Большую часть пути Саманта проспала, свернувшись под его пиджаком. Джек велел ей сказать, если ее станет тошнить, чтобы можно было вовремя остановить машину, но глаза девочки оставались закрытыми, а дыхание ровным. Пьяной она не выглядела. Судя по всему, ее уже вырвало, а раз так, то теперь вредные вещества уже не попадут в кровь. Но Джек понимал, что тошнота объясняется у Саманты не только физическими, но и психологическими причинами.
«Он хотел кое-что сделать, а я не захотела», — сказала она, и эта фраза настойчиво вертелась в голове Джека. Что именно она значит? Но ничего спрашивать он пока не стал. Он помнил, как в свое время его допрашивал отец — да нет, еще хуже, он допрашивал его сестру, считая ее виновной до тех пор, пока она не докажет обратное. Джек не хотел проделывать с Самантой что-нибудь подобное.
Так что же, альтернативой является молчание? Джека научили молчанию отец, которому нужно было на кого-то возложить вину, и мать, которая ненавидела семейные разногласия. Рэйчел научилась молчанию у своей матери, которая знала все обо всем. Когда Джек встретил Рэйчел, они были похожи на вырвавшихся на волю узников, поэтому говорили о многом и подолгу. Но прошло время, и старые привычки вернулись. Да, так оно и получилось. Но в случае с Самантой молчание не поможет. То, что случилось, нельзя замести под ковер и сделать вид, что ничего не произошло. Придется поговорить.
Когда они приехали домой, Джек на руках отнес Саманту в ее комнату. Пока она принимала душ, он молча глядел на лес, думая о том, не смывает ли она улики. Правда, она заявила, что в больницу ей не нужно. Если бы он стал настаивать, это означало бы, что он не верит, не доверяет ей. Да, в такой ситуации любой ход получается проигрышным.
Шум воды прекратился. Подождав, пока Саманта ляжет в постель, Джек направился в ее комнату, чтобы убедиться, что все в порядке. Свет он зажигать не стал. Когда глаза привыкли к темноте, он подошел к ее постели. Сквозь приоткрытое окно проникали запахи влажной земли, листьев и древесной коры. Знакомая, умиротворяющая обстановка.
Саманта лежала, до подбородка укрывшись одеялом. Если бы она спала, Джек сразу бы ушел, но ее глаза были открыты, в них стояли слезы.
— Что мне нужно знать, — присев на корточки, мягко сказал Джек, — это… касался ли он тебя так, как не должен был касаться. — Он не знал, как об этом говорить. Сказать по правде, он даже не был абсолютно уверен, что Саманта до этого инцидента оставалась девственницей.
Она не отвечала.
— Если это было изнасилование… — начал Джек.
— Нет.
— Изнасилование, которое совершил знакомый.
— Нет.
Подождав, не скажет ли она чего-нибудь еще, он продолжал:
— Поговори со мной, Сэм. Я беспокоюсь, я встревожен. А ты расстроена. Я ведь хочу тебе помочь. — Саманта молчала. Когда прошла еще минута, Джек сказал: — Если бы твоя мать была здесь, она бы сделала то же, что и я. Она бы сидела здесь и пыталась с тобой поговорить. Пойми, никто тебя не обвиняет, никто не ищет твоей вины. Нужно убедиться, что тебе не нужна медицинская помощь или даже юридическая. Но должен тебе сказать, — с резким смешком добавил он, — я задушу этого парня, если он тебя изнасиловал.