— И не собираюсь. Вы бы чувствовали себя виноватой, если бы пошли в кино, зная, что Рэйчел тут мучается, да и я не могу особенно удаляться от больницы. Но есть-то вы все равно должны. Так что я подумал насчет того, чтобы наскоро перекусить — например, копченой лососиной в «Пристани».
Кэтрин не смогла удержаться от улыбки.
— Вместе с туристами?
— Зато быстро и удобно. Я предлагаю вам следующее. В ближайшие несколько часов я буду приходить и уходить. Если к двум вы проголодаетесь, встречайте меня у входа, увидите там мою темно-зеленую машину.
Бауэр повернулся, чтобы проверить капельницу, снова взглянул на монитор, с надеждой посмотрел на Кэтрин и вышел из палаты.
Когда Джек вместе с девочками вернулся в палату, то с разочарованием обнаружил, что никаких изменений к лучшему нет. Цвет лица Рэйчел был все таким же ужасным, дыхание — таким же затрудненным.
— Здесь только что был Бауэр, — сказала Кэтрин. — Он как будто не очень встревожен.
Но зато Джека не оставляла тревога. Поцеловав ладонь Рэйчел, он прижался губами к шраму, который стал уже заметно тоньше. Но и рука тоже худела, и не только рука — Рэйчел угасала прямо на глазах. Ему вдруг пришло в голову, что это наказание за то, что он позволил Рэйчел уйти из своей жизни. Саманта была права — он не боролся.
Он был слишком горд и слишком поглощен делами. Он позволил молчанию победить.
— Черт побери! — пробормотал Джек, проклиная и это молчание, и те душераздирающие звуки, которые сейчас издавала Рэйчел.
Глаза его вдруг наполнились слезами. Он зажмурился и прижал руку Рэйчел к своему лицу.
— Эй, ребята! — сказала Кэтрин, обращаясь к Саманте и Хоуп. — Давайте немного прогуляемся. Вашим родителям надо побыть наедине.
Джек не стал оборачиваться, но знал, что они ушли. Между ним и Рэйчел сейчас вновь установилась та особая связь, когда весь остальной мир отходит куда-то на второй план. Это только воспоминание о том, что было раньше, или все-таки реальность? Трудно сказать. Но ощущение было сильным, то, что Рэйчел и сейчас окружала такая аура, 268 было, вероятно, хорошим признаком.
Вздохнув, Джек отпустил ее руку.
— Не знаю, слышишь ли ты меня, Рэйчел, но мне нужно кое-что тебе сказать. Нам нужно кое-что сказать друг другу. — Он провел большим пальцем по ее векам, ощущая гладкость кожи, которая оказалась на удивление теплой. — Я хочу поговорить с тобой о том, что случилось. Мы никогда этого не делали. Мы просто разошлись в стороны и дальше пошли разными дорогами. — Его преследовали воспоминания о том, как в тот вечер Рэйчел извлекала из пианино печальные ноты — тогда она предоставила ему последнюю возможность все исправить, а он ею не воспользовался. — Мы стали такими, какими были до нашей встречи, но это уже не мы — это ты и я. Вместе мы были чем-то другим, были лучше, чем по отдельности. Когда же мы все это утратили?
За всхлипами ему чудился ее голос, задумчивый и нежный — совсем как в лучшие времена, — но слов он не мог разобрать.
— Не оставляй меня в беде, Рэйчел Китс! — с внезапным ожесточением зашептал он. — Китс! Боже, как я это ненавижу! Ненавижу, несмотря на все уважение к пресловутым правам женщин. Ты должна быть Рэйчел Макгилл. — Он судорожно вздохнул и горячо продолжал: — У нас был чертовски хороший брак, Рэйчел, и я хочу его вернуть. Так что не умирай, очень тебя прошу!
Вглядываясь в ее лицо, Джек ждал хоть какой-нибудь реакции.
— Ты слышала, что я сказал? — почти прокричал он. — Я хочу его вернуть!
Рэйчел не двигалась, не моргала — только тяжело и хрипло дышала.
Сломленный неудачей, Джек придвинул кресло и устало опустился в него.
Глава 19
Через час он все еще сидел в том же самом кресле. Саманта, втиснувшись рядом, спала у него на плече. Свернувшись калачиком, Хоуп дремала в ногах у Рэйчел. Наступил и миновал полдень, а Рэйчел все была такой же синей и так же задыхалась.
Пошевелившись, Саманта сонно посмотрела на Джека, потом чуть осмысленнее — на Рэйчел.
— Лучше не стало? — спросила она.
— Пока нет. Как твоя голова?
— Нормально. — Она вновь уютно пристроилась у него на плече, и это свидетельствовало о том, как изменились их отношения. В тесноте, да не в обиде — сейчас Джек ни за что на свете не ушел бы с этого кресла.
— Я все думаю насчет Лидии, — тихо сказала Саманта. — Нужно рассказать ей о маме.
Джек без колебаний достал из кармана сотовый телефон, включил его и подал ей.
Она взяла его не сразу.
— А что, если она повесит трубку, как только услышит мой голос?