Когда Саманта рассказала ей о бале. Рэйчел была в ужасе. Когда Хоуп сообщила о Джиневре, Рэйчел заплакала.
Джек куда-то ушел, и это было хорошо. К такой жизни Рэйчел привыкла — когда только она и девочки. И больше никого. Но едва он исчез, девочки снова начали о нем говорить.
— Когда случилась авария, он прямо посреди ночи сюда приехал.
— Он любит леса. Он водит нас на прогулки.
— Он перерыл все рецепты и сделал твой любимый соус для этого моего кавалера, Тига.
— Он даже сделал гробик для Джиневры!
— Он купил тебе новую машину, мама. Тебе она понравится!
— Он вставил в рамы твои картины, так что теперь выставка состоится.
— Он две недели не был на работе. Я думаю, он изменился.
Рэйчел улыбалась и кивала, после чего заснула — это был прекрасный способ увильнуть от того, о чем она не хотела слышать. Когда она проснулась, то снова увидела, что девочки со страхом на нее глядят.
— Ну-ну, ребята! — смеясь, сказала она. — Не надо паниковать каждый раз, когда я засыпаю.
— Ты не знаешь, как все это было ужасно! — со слезами в голосе воскликнула Саманта, и они опять принялись об этом вспоминать, пока Рэйчел не решила сменить тему разговора.
— Расскажите мне о выставке, — попросила она. — Вы сказали, что ваш отец вставил картины в рамы?
— Вставил в рамы и отвез в галерею, — подтвердила Хоуп.
— Бен там все готовит, — добавила Саманта. — В последнее время мы редко его видели. Больше всех здесь был папа.
Рэйчел хотела спросить, почему они так настойчиво его расхваливают, но тут появилась Кэтрин — славная Кэтрин, которая присмотрела бы за девочками, даже если бы Джек не приехал; бойкая Кэтрин, которая густо покраснела, когда в палату вернулся доктор, раньше представившийся как Стив. Выходит, Хоуп права? Рэйчел была потрясена. Но когда они с Кэтрин на минуту остались одни, она в первую очередь спросила совсем о другом.
— Что это значит? — Рэйчел пошевелила безымянным пальцем.
— Ты его не спрашивала?
— Нет. Кэтрин, это ты позвонила ему после аварии?
— Я! — с вызовом ответила она. — Я решила, что он нужен тебе здесь.
— Нужен здесь? Он же от меня отгородился глухой стеной. Ты ведь знаешь — это до сих пор болит.
— Ты его все еще любишь — потому и болит. Вот почему я позвонила.
— Мне больно его видеть.
— А ты не думаешь, что у него тоже есть чувства? Ты считаешь, он просидел здесь шестнадцать дней ради развлечения?
— Он здесь ради девочек.
— И ради тебя.
— В нем говорит чувство долга.
— И чувство заботы.
— Заботиться не значит любить, а если даже и так — можно кого-то любить и все равно не раскрывать перед ним душу. — Утомившись, Рэйчел закрыла глаза и заплетающимся языком произнесла: — Мы через это уже прошли, Кэтрин. Ты же знаешь, что я чувствую.
— Тогда сними кольцо, — сказала Кэтрин.
Рэйчел этого не сделала, потому что слишком устала, а когда она проснулась, в палате было полно медиков, так что снимать кольцо в их присутствии было бы явной демонстрацией. Кроме того, Рэйчел решила, что кольцо является своего рода амулетом — оно было на ней, когда она вышла из комы. Она будет носить его, пока не вернется домой.
Выйдя из палаты, Кэтрин увидела в отдалении Стива. Остановившись, она смотрела, как он разговаривает с медсестрой, как наклоняется, чтобы взглянуть на компьютер, потом снова выпрямляется, оборачивается и улыбается подошедшему коллеге. Даже просто наблюдать за ним было приятно.
Но почему именно он? Потому что он умный, добрый и чуткий? Потому что он подходит ей по возрасту? Потому что у него подходящий рост, подходящий вес и все такое прочее?
Заметив в коридоре Кэтрин, Стив улыбнулся, сказал что-то коллеге и направился к ней своей пружинящей походкой.
— Вы должны мне ленч, — широко улыбаясь, сказал он.
Кэтрин улыбнулась ему в ответ. Иначе и быть не могло — его радость была просто заразительной.
— Я знаю.
Он оглядел ее с головы до ног.
— Прекрасно выглядите! — Сделав ей этот комплимент, он озабоченно посмотрел на часы: — Во второй половине дня я мог бы выкроить пару часов. А вы как — сможете?
Кэтрин сделала вид, что тоже смотрит на часы.
— Не знаю, — якобы в раздумье сказала она. — В среду всегда много дел.
— Тогда забудьте о множественном числе. Пусть будет один час. Это возможно?
Она поморщилась:
— Я и так сегодня начну поздно — из-за того, что заезжала сюда. Как насчет понедельника?