— Лучше скажи, куда выбросить весь этот хлам.
— Я хотела бы это сделать до того, как мы уедем. Мне хотелось бы, чтобы, когда мы вернемся, этот дом был нашим, и только нашим. Знаешь, почему я сейчас шью одеяло, вместо того чтобы разгребать весь этот беспорядок?
Он прекрасно знал почему.
— Ответ состоит в том, — усмехнулась она, — что так как мы уезжаем в Нью-Йорк послезавтра и у меня нет совершенно никакой возможности поблагодарить за все подарки, рассортировать их или хотя бы выбросить, я могу по крайней мере немного поразвлечься.
Повинуясь чуть заметному движению ее пальцев, Джек снова наклонился к Рэйчел.
Когда он ее отпустил, голос Рэйчел стал чуть более мягким.
— Чья это свадьба, Джек?
— Наша. Мы так договорились. То, что происходит во внешнем мире, не имеет отношения к тому, что мы думаем и чувствуем. Ты ведь меня любишь, правда?
— Люблю.
— Безумно и страстно?
— Да.
— Тогда давай смотреть на вещи вот каким образом. Мы сами решили, где и как жить, поэтому дали твоей матери некоторую поблажку. Но этого достаточно. Счет сравнялся. Доброе дело сделано, так что больше никаких компромиссов. Никакого чувства вины.
— Никакого?
— Никакого.
— Идет.
Будь на то воля Рэйчел, они просто сбежали бы. Однако Виктория Китс была полна решимости устроить своей единственной дочери ту сказочную свадьбу, которой не было у нее, и это прекрасно совпало со стремлением Юнис Макгилл безнаказанно подразнить мужа успехом, которого добился один из ее сыновей.
Обе женщины теперь овдовели. Юнис никогда не звонила Джеку, ожидая, что он сам ей позвонит, и обижаясь на то, что он звонит чересчур редко. Виктория время от времени звонила под предлогом того, что беспокоится за Рэйчел, но даже если это было и так, то в жизни этой деловой женщины, руководительницы крупной корпорации, беспокойство за дочь занимало весьма скромное место. По правде говоря, Виктория хотела, чтобы они помирились. В ее семье браки не распадались. Ее подруги могли выходить замуж хоть по третьему разу, но брак ее единственной дочери должен был быть прочным. Джек подозревал, что она никому из этих подруг так и не сказала об их разводе.
Штаб-квартира корпорации находилась на Манхэттене — Виктория и слышать не хотела о каком-то другом месте. И жить она не собиралась нигде, кроме Верхнего Ист-Сайда. Она всегда любила блеск и роскошь. Джек не помнил наизусть номера ее телефона, но он должен быть записан у Рэйчел.
Задвинув ящик с подарочным одеялом, он аккуратно сложил ночные рубашки в ящик повыше, поверх перевернутых лицом вниз фотографий, и тоже его закрыл. Выдвинув соседний, Джек засунул свадебную фотографию под стопку свитеров и устало провел рукой по волосам. Пора стричься. Он, как всегда, затянул со стрижкой, но больше откладывать нельзя.
Впрочем, у него есть и более неотложные дела.
Он посмотрел на часы. В Нью-Йорке сейчас поздно. Тем не менее Рэйчел уже двое суток находится в коме, а Виктория все-таки, как ни крути, ее мать.
Тяжело опустившись на кровать, Джек поднял трубку.
— У тебя еще две минуты, — предупредил он Сэм, — мне нужно позвонить.
Прежде чем дочь успела сказать ему, чтобы он позвонил по мобильному, Джек повесил трубку и стал следить за стрелкой своих часов.
Глава 7
Когда на следующее утро Джек приехал в больницу, Рэйчел лежала на боку спиной к двери. Его сердце сразу же учащенно забилось. Очнулась! Крадучись, он осторожно обошел кровать, не представляя, на что это она смотрит и каково будет выражение ее лица, когда она его увидит. В конце концов, это ведь она от него ушла, и ей может совсем не понравиться его появление.
Однако глаза Рэйчел были закрыты.
— Рэйчел! — пододвинувшись еще ближе, шепотом позвал Джек в надежде на то, что ее веки вот-вот дрогнут.
— Мы начали ее поворачивать, — сказала вошедшая в палату Кара Бейтс. — Двух дней на спине вполне достаточно. Кроме того, мы подложили ей надувной матрац — он добавляет подвижности.
Это заявление Джек воспринял со смешанными чувствами. Здесь были и разочарование, и страх — из слов докторши вытекало, что медики допускают возможность того, что нынешнее коматозное состояние может затянуться надолго.
— А происходят ли вообще какие-то изменения? — взглянув на монитор, спросил он.
— Пока нет. Впрочем, мне кажется, что ее лицо выглядит чуть получше. Оно не такое синюшное.
Джек с ней согласился.
— Но если опухоль снаружи спадает, то почему этого не происходит внутри?
— Внутри опухоль находится в тесном пространстве, — сказала Кара, изобразив руками черепную коробку, — так что выздоровление идет медленнее. Я пыталась это объяснить матери Рэйчел, но она не желает ничего слушать.