— Абсолютно! — крикнула Саманта.
Боясь, что, настаивая, он сделает только хуже, Джек уступил.
Свои туристские ботинки он привез из города в среду. После развода Джек их ни разу не надевал, но сейчас ногам в них было удобно. Уложив в рюкзак воду и кое-какую еду, он закинул его на спину и вышел из дома, держа за руку Хоуп.
Она на время заменила свои счастливые башмаки на туристские ботинки, и, как оказалось, сделала совершенно правильно. Маршрут, по которому она повела Джека — между поваленными стволами деревьев, осинами и пихтами, — оказался довольно тяжелым. Временами приходилось карабкаться в гору, временами идти по более или менее ровной местности. Сквозь нависавшие над головой ветки иногда пробивались лучи солнца, но воздух оставался прохладным, особенно когда они приблизились к ручью. Джек чувствовал его приближение, слышал его нарастающий шум. Увидев поток воды, он решил, что это скорее не ручей, а водопад, каскадами спадающий по скалистым уступам.
Подойдя к потоку, оба молча опустились на колени и стали всматриваться в пенящуюся воду и вслушиваться в ее шум.
— В это время года он шумит сильнее всего, — сказала Хоуп, когда они встали. — Осенью остается лишь тоненькая струйка. — По грубо сколоченному деревянному мосту она провела Джека в благоухающую эвкалиптовую рощу, а затем вывела на открытый луг, где было гораздо теплее. — Видишь овец Дункана?
Под яркими лучами солнца овцы лениво щипали траву. Это была совершенно буколическая картина — темно-зеленые листья растущих в отдалении дубов, светло-зеленая весенняя трава, на которой ярко выделялись красные маки и желтые ирисы, наконец, овцы с их сероватой шерстью и карими глазами. Когда путешественники пересекали луг, животные не обратили на них никакого внимания.
Потом они прошли через дубовую рощу и земляничник по какой-то узкой тропе, которую Джек не смог даже разглядеть, но Хоуп уверенно вела его вперед. Когда дорога пошла вверх и деревья уступили место кустарнику, тропа наконец стала довольно заметной. Здесь было еще жарче. Сняв с себя свитер, Джек завязал его вокруг талии. Поднявшись еще немного выше, они оказались в окружении сосен, и тут за деревьями открылся такой бесконечный простор, что Джек ахнул от неожиданности.
— Правда, красиво? — с понимающей улыбкой спросила Хоуп.
— Еще бы!
Они оказались выше, чем ожидал Джек, и теперь смотрели на дно каньона поверх крон елей и сосен. Столь же живописными выглядели цепи горных хребтов; более отдаленные из них, располагавшиеся ближе к океану, терялись в туманной дымке.
Джек не раз возил своих дочерей в леса Муира, и эти леса тоже были красивы, но теперешнее зрелище с ними нечего было и сравнивать. Да, Рэйчел знает, что такое захватывающая дух красота.
По-турецки усевшись прямо на землю, они пили воду из бутылки и жевали бутерброды.
— Ты часто приходила сюда с мамой? — не отрывая взгляда от долины, спросил Джек.
— Угу. Нам обеим нравится это место. Смотришь — и кажется, будто весь мир движется у тебя перед глазами.
Джек посмотрел — мир действительно куда-то двигался. Возможно, это океан производил такой эффект. А впрочем, свою роль тут наверняка играли и заросшие соснами, кедрами и елями бесчисленные гранитные скалы, на многие мили протянувшиеся вдоль побережья.
Леса Муира не такие. Можно, конечно, закрыть глаза и что-то себе представлять, но это уже не то. Город там находится слишком близко. А здесь — здесь легче дышать, в любом смысле этого слова.
Джек собирался сказать об этом Хоуп, но, взглянув на нее, передумал. Нахмурившись, девочка пристально смотрела вдаль.
— Что случилось?
Бросив на него короткий взгляд, она снова принялась разглядывать горы. Прошло не меньше минуты, прежде чем Хоуп тихо спросила:
— Как ты думаешь, мама когда-нибудь еще придет сюда?
Джек почувствовал боль где-то внутри, но это не был тот привычный ком в желудке — скорее, это болело сердце.
— Хотел бы думать, что да.
— Но точно ты не знаешь.
— Точно никто не знает.
— А что, если она умрет?
— Она не собирается умирать.
— А вдруг она на многие годы останется в коме?
Десять дней назад он не стал бы даже рассматривать такую возможность. Да и пять дней назад он бы ее сразу отверг. Но теперь шла к концу вторая неделя пребывания Рэйчел в коматозном состоянии, врачи перевели ее из реанимации в обычную палату. Все почти пришло в норму, кроме мозга. Баллы по шкале Глазго, которыми оценивается ее состояние, нисколько не изменились.
На многие годы? Это были не просто слова. Но пока Джек не мог полностью оценить их значения.