Риган уже виделся с девушкой, её звали Магдалена и она была прекрасна. При дворе все относились к ней с неподдельной симпатией и ласково называли Лена. Она была прекрасно сложена и изящна, с водопадом медных волос, доходящих до талии. Черты ее лица были безупречны – высокие скулы, красиво очерченный рот, огромные зелёные глаза. Её отличало врожденное достоинство, незаурядный ум и искренне доброе сердце. Лена стала бы превосходной королевой и матерью будущим наследникам, не говоря уже о том, что такая красавица сделает честь любом мужчине. Но, как бы ни были очевидны её достоинства, пока он не будет абсолютно уверен в целесообразности такого шага, о женитьбе речи быть не может. В этом вопросе он руководствовался только государственными интересами, зная, что Айа поймёт его. Если он возьмёт жену, им придётся расстаться. Но он обеспечит девушке все условия для безбедной и комфортной жизни. Он позаботится о ней. Если у неё появится ребёнок, он будет признан как отпрыск королевской семьи и со временем займёт положенное ему место. Конечно, он не сможет претендовать на трон, но в государственном аппарате и другой работы хватает. Он решил пока не посвящать Айю в историю с капсикейской принцессой, и Брану тоже запретил говорить. Риган знал, что это неизбежно её расстроит, а он ещё не совсем оправился от утренних событий. Снова видеть печаль, или не дай Бог, слёзы в её прекрасных глазах, он не хотел.
Тяжко вздохнув, мужчина подумал о том, что было бы значительно удобнее, воспылай он страстью к Лене. Но судьба решила иначе, и, честно сказать, мысль о том, что он мог никогда не повстречать этого ханаанского эльфа ему не нравилась.
Риган посмотрел на Айю, которую держал за руку пока они прогуливались вдоль торговых палаток. Её внешность уступала красоте прекрасной капсикейки, но её прелесть была в другом. Он и сам пока не решил в чём, но не мог оторвать от девушки глаз. Фэлбс раздобыл для неё лёгкое платье лавандового цвета и серый плащ с меховой оторочкой. И платье, и плащ были ей коротковаты, открывая вид на изящные тонкие лодыжки. Ансамбль немного портили её грубоватые шнурованные башмаки, но во дворце не нашлось приличной обуви подходящего размера, так как у девушки он был больше среднего. Тем не менее, она была похожа на озорного лесного эльфа – такая высокая, тоненькая и хрупкая. Очаровательное личико с нежной белой кожей обрамляли платиновые пряди, а русые брови добавляли экзотичности, контрастируя с цветом волос. За время, проведенное в замке, она набралась сил – исчезли следы усталости под глазами, на щеках появился румянец. Глядя на неё, создавалось впечатление, что она не принадлежит этому грубому миру. Ригану хотелось привлечь девушку к себе и укрыть от любопытных взглядов, которые люди бросали на неё. Айа же ничего не замечала вокруг. Словно ребёнок, впервые увидевший радугу, она таскала его от лотка к лотку, стремясь всё потрогать и рассмотреть. Рун, сидящий на плечах Брана вообще выпал из реальности. Его голова вращалась во все стороны света, словно на шарнирах. Он был настолько поглощен окружающей обстановкой, что за время прогулки из его рта не вылетело ни одного вопроса.
Заметив с каким восторгом Айа рассматривала попавшийся ей серебряный браслет, Риган купил его не торгуясь. Он представлял собой тонкую цепь с множеством маленьких подвесок, изображающих дары Матери Богов – лесные животные и птицы, колосья и листья деревьев, а также, любимый музыкальный инструмент Кибелы – бубен. Он помог ей надеть изящную вещицу, и всю оставшуюся дорогу девушка украдкой поглядывала на своё запястье. Её неискушенность затрагивала в душе Ригана какие-то струны, о существовании которых он раньше не подозревал.
Проходя мимо лавки с игрушками, они купили для Руна уменьшенную версию Сусского гарнизона. Там были всадники, пехотинцы и лучники. Детали были настолько тонко проработаны, что Риган и Бран разглядывали фигурки с не меньшим восторгом, чем мальчик.
Проголодавшись, компания решила заглянуть в городскую таверну, чтобы отведать знаменитое орское блюдо – белые колбаски из телятины, свиного сала и приправ. Айа и Рун смотрели на свои тарелки с большим подозрением. В этот момент они были так похожи друг на друга, что ни у кого не возникло бы сомнений в их родстве. Забавляясь их нерешительностью, Риган сказал: