Начало.
Игла вошла в вену и пронзила меня легкой болью, заставив дернуться, но, несмотря на дискомфорт, меня больше волновала доза героина, получаемая через нее. Мы входили с ней в симбиотическую связь каждый раз и этот каждый чертов раз она становилась сильнее, поглощая меня. Нам очень тяжело разорвать нити, которыми я был захвачен на протяжении мучительного года. Я надавил на верхнюю часть плунжера и ожидал наплыв эйфории. Наркотик с быстрой скоростью расходился по моим сосудам и совершал свое предназначение. Мой исхудавший живот почувствовал теплую и приятную волну, расходившуюся затем по всему телу постепенно. Кровь была нашим верным транспортом. Я вытащил шприц и оперся головой о стоявшую позади стену, наслаждаясь поступающим удовольствием. Мой рот не покидала сухость во рту, но ее начало приглушать умиротворение: все вокруг приобретало мягкую поверхность и не имело привычных шероховатостей, мешая мне жить, все стало легче и свободнее. Я полностью раскрепостился и отдался спокойствию, которое героин презентовал мне. Мы вновь вместе.
Раньше я говорил, что не воспринимаю человека всерьез, если он находится под влиянием таких вещей, как алкоголь, наркотики, сигареты. Это не простая шалость, это - целостная зависимость, уничтожающая носителя. Он потенциально устойчив к манипуляциям, им можно владеть не стесняясь. Обыкновенный показатель его слабости. Теперь же я охвачен одним из страшных и опасных наркотиков, который является производным опиатов.
Погруженный пустоту я сидел в ванне, слушал поток горячей воды и смотрел на свои исхудавшие конечности. Когда меня настиг удобный уровень воды, я потянулся рукой до храмированного крана и взглянул на свое карикатурное изображение. На секунду, переключив внимание на задний фон, мне показалось, что на нем красуется похоронный венок. Учитывая мою жизнь на данный момент, я почти не удивился вылезающим при удобном случае страхам. Я ощущал, что героин разрушает меня, ощущал, что беспомощен перед самим собой. Очень жалко.
Я вдохнул максимум воздуха и проник в водное пространство. Мне было слишком хорошо, чтобы заканчивать. Даже нарастающий недостаток кислорода не мешал моему процессу. Я проделывал это каждый раз, пребывая в ванне и укалываясь кайфом. И мне несомненно нравилось отключаться от внешнего мира подобным образом. Моя голова была пуста, как белый листочек бумаги. В руке был карандаш, но действий — никаких. Когда время достигло привычной отметки в полторы минуты, мою грудь сдавливала необходимость в дыхании. Точно так же происходит с героином, я слаб.
Мое отражение в зеркале годом ранее было намного симпатичнее нынешнего положения. Впалые щеки, бледный цвет лица, поникший взгляд и исчезновение роскошных кудрей совсем не прельщают меня, стараюсь вовсе не смотреться, но наблюдать очередные ухудшения во внешнем виде весьма любопытно. Я мог придти к этому иным способом — помогали взгляды окружающих. Моя личность казалась им порочным детищем и я чувствовал их вечные взгляды. Отчасти это придавало некоторую власть, но эта власть была объективно неполноценна. Именно по этим причинам круг моих друзей резко сузился, а личная жизнь отошла на последний план. Однажды я влюбился в одну молоденькую девушку, которую встретил в обосранном подъезде городской пятиэтажки, где очевидно распространяли, использовали, хранили. Поклонялись божествам. Не самое удачное место встречи, но у нас была общая цель и, кажется, это смогло нас сблизить. Я начал усердно цепляться за шанс не быть одиноким, потому что эта мысль поглощала меня всевозможно. Я был новичком, а она сидела на этом вроде как полгода с лишним. Меня это не особо волновало, я просто понимал, что построить жизнь со здоровым человеком мне невозможно, ведь я чувствовал перепады настроения, как быстро менялись мои взгляды, как мне было похуй на некоторые вещи. Я не хотел, чтобы меня жалели и включали моего <<маленького ребенка>>. Мне сложно его успокоить, я начинаю укалываться чаще. Поэтому мысль о том, что мы можем помочь друг другу любовью засела в голове. Мне казалось, что мы сможем понять свои головы, окунуться в них. Она пробовала чем-то баловаться, просто упарывалась. Несмотря на ужасающий фон, ее внешность, манера речи и тело покорили меня. Под действием наркотиков она была еще прекраснее. Охваченный чувствами я посвящал ей себя: свои рассуждения на любую тему, свои переживания, свои планы на будущее, свою цель на жизнь. Как ни странно, мы все таки были похожи. Я хотел видеть ее каждый час, каждую минуту, поэтому мы не отрывались. Мне нравилось трогать ее мягкие брови, гладить волосы, смотреть в глаза, рассматривать неровности ее лица, считать родинки на теле. Я очень нуждался в ней. Она жила у меня. После разделения имущества между моими родителями и мной, я получил комнату недалеко от центра. Там было очень уютно, там я чувствовал себя собой, хотя уже и не хотелось ее наполнять, в ней жить.